Вероника Мелан - Аарон

— Ура!

И не заметила, как к ней подошел и навис длинноволосый брюнет. Кинул взгляд сначала на какао, затем на содержимое котелка, фыркнул и произнес:

— Шоколад к шоколаду? Девочки.

В его устах слово "девочки" прозвучало крайне презрительно; Райна не стала даже передергивать плечом — это старая Райна сразу же бросилась бы защищаться, а новая спокойно отвернулась и промолчала.

Идут все лесом.

Это ее котелок. Ее уровень. И ее поход.

Предложенные пирожки она брать не стала — довольствовалась тем, что сумела выпросить у котелка. И пусть получилось слишком сладко, Райна радовалась пусть призрачной, но все‑таки независимости. Своей первой за много лет независимости — пусть еще не от самой себя, но хотя бы от чужого мнения.

Она больше не всматривалась вдаль — что там и где там, — все больше сосредотачивалась на том, что видела рядом: ветках под ногами, шишках, лужах, оставшихся после мужских ботинок следах — рассматривала низкорослые елочки с висящими на коротких иголках дождевыми каплями.

Просто шла. Просто дышала.

И удивлялась странной вещи. Еще вчера, до разговора с Майклом на крыльце, она была готова на что угодно, чтобы доказать Аарону, что она та самая прежняя Райна, которую он когда‑то знал. Чтобы он только выслушал ее, она согласилась бы пасть ему в ноги, молить дать ей шанс, за минуту обрезала бы себе волосы армейским ножом, побрилась бы налысо — лишь бы быть, как тогда, лишь бы он увидел.

А теперь радовалась тому, что не обрезала и не обрилась. Чувствовала облегчение от того, что не нужно больше ничего доказывать. Ни сейчас, ни потом, никогда. И прав был призрак старой подруги — ей нужен был этот поход. Не для того, чтобы найти Аарона, а для того, чтобы отыскать саму себя.

Отыскать, и, если получится, полюбить.

Шли долго. Все сильнее моросил дождь, постепенно превращался в ливень; все тяжелее нависали над головами облака. Подъем, спуск, ровная местность. Под ногами то грязь, то сырая и мокрая трава, то пружинистая чавкающая почва. В какой‑то момент выбрались на плато и бесконечно долго шагали по выступающим из земли скользким спинам камней — Райна не единожды поскальзывалась, всерьез опасалась, что если не удержит равновесие, то сломает ногу.

Не хотелось, чтобы после этого ее пришлось кому‑то из них нести.

Обошлось. Равнина кончилась узкой тропкой, которая бежала вниз — идти стало легче; неслись над головами куда‑то вдаль рваные облака.

А потом идущий впереди Канн заволновался — по обеим сторонам от тропки все выше и круче высились земляные стены — казалось, отряд попадает в тоннель без крыши. Какое‑то время совещались:

— Нам сюда?

— Может, это место стоит обойти?

Попробовали обойти, но уже через несколько минут выяснилось, что в других местах плато упирается в обрывы — ни спуститься, ни спрыгнуть, ни съехать вниз — разобьешься. Удивительный и непредсказуемый ландшафт.

— Значит, двигаемся вперед.

Вперед и вперед — Райна не понимала опасений, пока начавший подозревать неладное первым стратег вдруг не подал голос:

— Так я и думал. Пещера. Этот уровень однозначно "загнал" нас в нее.

— Вот те раз.

Баал неприязненно смотрел на темный вход, хмурил брови стоящий рядом ассасин.

— Выхода нет, только через нее.

— Черт, может, стоит проверить, есть ли обходной путь?

— Уже проверяли.

В этот момент дождь зарядил с новой силой; тревожно зашепталась на склонах трава, вокруг зашумела растительность.

Пещера означает лабиринт. А лабиринт — это всегда опасность. Первый же каменный холл оканчивался тремя входами: слева, справа и по центру; провожатые молчали, думали и жевали губы. Вокруг темнота; позади ливневая завеса окончательно отрезала путь к отступлению. Достали фонари.

Свой фонарик зачем‑то достала и Райна, хоть света от трех мощных лучей хватало. Включила, посмотрела под ноги — мелкие камешки. Зловеще зияли раскрытые рты ведущих во тьму коридоров.

— У нас есть веревка?

— Моток на сто метров.

— Может не хватить, если ходы длинные и ветвящиеся.

— Делать в любом случае нечего. Придется проверять.

Совещались долго. Высказывались, планировали, отметали варианты, предлагали новые и даже немного поспорили. Сошлись на том, что обследовать коридоры пойдет Баал — он видит в темноте, способен выбраться назад по собственному следу, а Аарон еще раз сходит наверх — попробует отыскать обходную тропу — вдруг пропустили? В дождь оно, конечно, сложно и небезопасно, но пещера опаснее.

По некому странному совпадению не боялась лишь Райна — со сдержанным удивлением размышляла о том, что Магия не дала им пещеру просто так, она дала ее зачем‑то. Ведь Уровень‑то "живой", и, значит, был в том некий скрытый смысл — пройти именно здесь.

Спустя несколько минут "исследователи" покинули холл. Вооружившись на всякий случай мотком веревки и фонарем, двинулся в левый проход Баал, нехотя шагнул под плотные струи воды Аарон — договорились встретиться через час, доложить о результатах.

Райна осталась с ассасином. Чтобы не чувствовать дискомфорта от молчания, она некоторое время смотрела на то, как льет снаружи, — стояла, практически уткнувшись носом в скатывающийся с природной крыши "водопад", — а когда почувствовала, что мелкие брызги и морось начали скатываться по щекам на шею, отошла и несколько минут сидела на плоском камне. Капало снаружи, капало в пещере.

Тянущаяся за Баалом веревка шевелилась и подрагивала недолго и теперь белесой змейкой лежала на каменистом полу; Декстер молчал — смотрел то на часы, то на изредка просыпающуюся и поскрипывающую рацию.

Когда стрелка на его часах достигла какой‑то определенной отметки, он вызвал Регносцироса на связь:

— Что у тебя?

— Ничего хорошего, — голос из рации эхом отражался от стен, — я уже встретил еще два разветвления. Двигаюсь дальше.

— Отступай, когда кончится веревка.

— Выберусь.

— Не рискуй.

— Понял.

Рация затихла.

Ассасин смотрел в сторону, а Райна какое‑то время на него — молчаливого и застывшего, как изваяние. Изучала жесткий, истинно "мужской" (как она его называла) профиль, в который уже раз дивилась тому, что с подобным человеком, который всех построит за секунду, кто‑то согласился жить, затем отвернулась.

Сидеть скучно. Заняться нечем.

Вновь достала из рюкзака фонарик, двинулась к коридорам.

— Не ходи.

Приказ из‑за спины прозвучал сразу же.

— Я не пойду внутрь, — отозвалась она. Приблизилась к стенам и больше из любопытства, нежели предполагая найти что‑то конкретное, принялась их изучать.

А вдруг тут есть отметки?

А отметки, как ни странно, были — множество выдавленных в каменистой породе незакрытых треугольников — стрелок. Одни указывали вверх, другие вниз — целые ряды небольших и сложно различимых значков.