Вероника Мелан - Аарон

А они все шли и шли. Казалось, уже несколько часов. Постоянно натыкались на новые разветвления, доверяли ее выбору, но хмурились все больше. Погружались в тягостное молчание всякий раз, как только делали шаг в темноту. Никто не улыбался, не шутил, вообще не говорил; лишь изредка подавал голос Баал. "Выйти назад будет все труднее, далеко ушли".

Они это понимали. Все. А Райна, в отличие от остальных, боялась и другого — что, если у очередной развилки будет не три прохода, как всякий раз до того, а только два? Как тогда находить отличия? Ведь оба рисунка будут просто разными.

Вот тогда начнется настоящий кошмар. И упреков не избежать.

Пещера ветвилась, водила их по запутанному лабиринту, молчаливо провожала невидимыми глазами; иногда по стенам струилась вода или капало сверху. Хотелось на воздух, к небу, к свободе — все ощутимее портилось у всех настроение.

— Уверена, что сюда?

— Уверена.

— А теперь?

— Теперь налево.

— А в этот раз?

— Снова в самый правый.

И каждый раз они боялись, что она запнется. Что сама не поверит тому, что видит. Что запутается. Больше всех этого боялась Райна. Им, наверное, уже не выбраться — слишком далеко ушли. А коридоры все ветвились и ветвились — какие, в ж. пу, сто метров веревки?

К шестой развилке она составила цепь из выложенных на стене символов: треугольник, квадрат, круг, прямоугольник, молния и перевернутый треугольник. Что же будет дальше?

А дальше случилось то, чего она панически опасалось все это время — впереди оказалось только два коридора. Только два. И никаких знаков на стенах.

— Райна, мы уже полчаса тут торчим… Дышать все труднее.

Она знала! Она потела, тряслась, судорожно искала подсказки, волновалась так, что почти перестала соображать — как же так? Абсолютно гладкие стены и никаких рисунков. НИКАКИХ! Подсказки должны быть, обязательно должны быть — Магия не оставляет путников, она просто иногда ставит их в тупик.

Ее подгоняли уже не в первый раз — время на исходе, силы на исходе, ночевать в пещере они не смогут — нельзя. Давай же, присмотрись!

И она присматривалась. Но ничего не видела. Почти ослепла и оглохла от нервозности — три рослых мужика помогали светить ей на стены — смотри, Райна, смотри. Ищи!

Ничего. Ноль. Безрезультатно.

Болезненно екнуло сердце — она всех подвела. Совершила то, чего боялась больше всего на свете, — подобно потерявшей нюх собачке, завела всех на верную гибель.

Лучше бы искал Баал — он видит в темноте, лучше бы он выводил всех назад…

И вдруг, — это случилось лишь потому, что в какой‑то момент она едва не выронила фонарь, — луч соскользнул со стены в проход. Всего лишь на секунду, но этого хватило для того, чтобы ее глаза выхватили выложенный на стене рисунок — ромб! Ромб из неприметных шероховатых камней — ЭТО ОНО! Это подсказка! Чтобы не дать себе ошибиться, Райна быстро пробралась мимо остальных к левому коридору — пусто, на стенах ничего! И, значит, она права — она нашла!

— Нам в правый.

— Почему?

— Не спрашивайте. Просто в правый.

— Как ты это обнаружила?

— Не важно. Идемте. Идемте!

И они вновь ей поверили.

А спустя десять минут выбрались из пещеры на свежий воздух — на узкий пятачок, откуда сползала с холма, через недра которого они только что пробирались, тонкая, едва заметная в сумерках тропинка.

Темно — синее небо, прохладный напоенный влагой ветер, гудящие ноги и сосновый лес впереди. Шедший позади всех ассасин, остановившись рядом, одобрительно хлопнул Райну по плечу, и та едва не свалилась на землю.

Устала, перенервничала, оголодала. Но ей не нужны были слова — хватало того облегчения, что накатило при виде нависшего над головой вечернего неба — свободы.

Она сумела. Она вывела всех наружу. Она смогла.

*****

Один хлопок по плечу и два коротких "спасибо" — не густо, но большего она и не ждала. Для себя она — герой сегодняшнего дня, а для них все такой же чужак — Райна на сей счет не заблуждалась.

Хорошо, что не стали ругаться, хорошо, что вообще поверили ей. Она не гордилась собой, хотя могла бы — просто радовалась тому, что не подвела. В первую очередь саму себя.

Хотя и дальше продолжала бы любить себя. Учиться любить. Даже такую, которая ошибается.

Пока остальные ставили палатки, она выудила из рюкзака Декстера четыре пластиковые тарелки и четыре кружки и теперь колдовала над котелком. Минуту назад она подошла ко всем провожатым по очереди и задала вопрос: что бы вы хотели получить на ужин? И каждый по — разному "отнекнулся" — мол, ничего, спасибо. Рен сообщил, что готов довольствоваться сухим пайком, Канн соврал, что не голоден, Баал мрачно взглянул и спросил: "Шоколад? Нет, спасибо".

Шоколад. Райна отошла и покачала головой.

Ну и ладно. Она предложит то, что сможет, а не захотят, так выкинут еду в кусты — она не обидится. В конце концов, она им не друг — она все еще убийца, которую ведут "смывать грехи", заказчица с миллионами долларов на счету. Избалованная стерва.

Пусть так. Пусть видят ее такой, какой хотят.

— Котелок — котелок, ты мог бы сделать три куска жареного мяса? Такого, чтобы сочное, но не сырое внутри. Вкусное.

Подумала и добавила:

— Чтобы нравилось мужчинам.

Выждала какое‑то время, открыла крышку и с облегчением вдохнула вырвавшийся из‑под крышки аромат — еда пахла изумительно. А главное, была горячей — и как работает эта посудина? Вот огроменское спасибо Майклу.

Райна поблагодарила котелок, выложила мясо (настоящее! И она не переставала этому удивляться) на тарелки, отнесла туда, где лежал у костра приготовленный коврик. Бросила в подвершенный над огнем котелок заварку и направилась к палатке.

Пусть едят без нее, чтобы не смущались. А она пока отыщет влажные салфетки, отойдет подальше и проведет вечерние гигиенические процедуры, ведь помыться все равно негде.

(Sia — I'm In Here)

К ее возвращению тарелки оказались пустыми — сытый отряд сидел на коврике, обсуждал какого‑то Бойда и те вещи, которые ему предстояло передать. Ей вновь сказали "спасибо" — на этот раз чуть смущенным и даже чуть благодарным тоном.

Райна кивнула.

Поела сама. В чужую беседу не вслушивалась, ополоснула тарелки, плеснула себе в кружку горького чая и уселась на корточках перед костром. Нашла длинную палочку, принялась ворошить ей угли — длинный поход. Сложный. Но он ей нравился. Жаль, что не продлится долго…

Мысли прервались тогда, когда к ней зачем‑то подошел и опустился рядом на корточки Аарон — его она ощущала всем телом, всеми невидимыми глазу нервными окончаниями. Против воли напряглась, подобралась, постаралась не смотреть на него — не чувствовать.

Так и сидела, пока он первый не обратился с вопросом: