Лесли Пирс - Камелия

Ник давно уже питался кое-как, а у Кейт были прекрасные кулинарные способности. Она заставляла его помогать ей готовить еду, мыть посуду, а по вечерам они вместе смотрели телевизор, слушали музыку и разговаривали. С ней было весело и интересно, но она не была шумной. Кейт заботилась о Нике и никогда не перегибала палку. Это было похоже на реабилитацию. Постепенно он стал рассказывать Кейт о себе. Сначала он говорил о печальных моментах своей жизни, сваливая вину на других. Кейт внимательно слушала и сочувствовала. Потом он начал рассказывать ей о своем детстве, о старших брате и сестре, о том, как его родители восстановили «Окландз», о счастливых временах, которые закончились, когда умерла его мать. Осторожные вопросы Кейт словно поворачивали ключ в давно запертой двери.

Ник никогда никому, даже Белинде, не рассказывал о том, как он ненавидел отца за то, что тот не привез его домой из школы, чтобы попрощаться с матерью перед ее смертью, но поведал об этом Кейт. Он рассказал ей, каким пустынным казался «Окландз» летом, вспомнил о том, как специально плохо учился в школе, чтобы привлечь к себе внимание отца.

И наконец, рассказал о Белинде, о том, что между ними произошло. Впервые в жизни Ник понял, что он сам виноват во всем, что с ним случилось.

— Ник, — сказала Кейт. Ее красивые глаза смотрели на него с сочувствием. — Еще не все потеряно. Ты просто вернулся на старт. Ты все еще красив и молод, у тебя все еще есть актерский талант. У тебя есть отец, который тебя любит. Ты здоров и силен. Этого более чем достаточно, чтобы начать все сначала.

— Но мое имя в грязи, — возразил Ник и, к своему стыду, заплакал. — Я сделал другим так много зла. Как я могу начать все сначала?

Кейт обняла его и притянула к своей большой груди, как будто он был совсем маленьким.

— Загляни глубоко в себя и попытайся понять, почему ты все это сделал. Я думаю, что все началось со смерти твоей матери, — произнесла она, нежно гладя его по щеке. — Наверное, ты таил в душе гнев и грусть. Но такие чувства не могут оставаться взаперти всю жизнь, а когда они выходят на поверхность, то мы не всегда их распознаем. Тебе станет легче, как только ты получишь свою первую роль, — продолжала Кейт. — Может быть, ты проверял, любит ли Белинда тебя настолько, чтобы остаться с тобой навсегда, независимо от того, как бы жестоко ты с ней ни обращался.

— Но тогда она была мне не нужна, Я хотел свободы, — ответил Ник.

— На самом деле? — Она подняла его голову двумя руками и посмотрела ему в глаза. — Тогда почему ты связался с наркотиками? Потому что без них ты чувствовал себя так же, как тогда, когда умерла твоя мать, — тебе было одиноко и грустно. Ты должен научиться быть сильным, Ник, и отвечать за свои поступки.

Кейт во многом была права. Она ничего не знала о наркотиках, дикость шестидесятых ее не коснулась, но она много знала о человеческих слабостях.

Ник устроился работать барменом в пабе на Баренс. Кейт познакомила его с преподавателем актерского мастерства, который занимался с ним каждый вечер по нескольку часов. Каждую неделю они вместе изучали журнал «Сцена» и выбирали для Ника прослушивание.

Семь месяцев спустя, в ноябре, Ник пришел домой и сказал Кейт, что получил роль в телевизионном сериале об армии.

— Правда, она очень маленькая, — сказал он, обнимая Кейт в кухне и приподнимая ее. — Я один из рядовых, не герой, и мне надо будет коротко остричь волосы. Но это ведь только начало, разве не так?

— Только начало, — улыбнулась она. — Я так горжусь тобой, Ник. А теперь позвони отцу и все ему расскажи, пусть он тоже тобой гордится.

Ник перестал бороться со сном, сел на кровати и закурил сигарету. Он подумал о том, как поживает Кейт. Он слышал, что она выходит замуж и переезжает в Саффолк. Если бы она все еще жила в Чисвик, он мог бы заехать к ней завтра перед тем, как вернуться домой. Он был уверен, что она посоветовала бы ему что-нибудь насчет Мэл.

Осталось только поговорить с сэром Маелзом Гамильтоном. Но сможет ли такой старик вспомнить события двадцатилетней давности?

Пожилой мужчина, сутулый, в очках открыл дверь дома сэра Маелза в Холланд-парк.

— Входите, — сказал он, ведя Ника через холл с отполированным деревянным полом в библиотеку, которая находилась в дальнем конце дома. — Сэр Маелз спустится через несколько минут, мистер Осборн.

В библиотеке было тепло и уютно. Угли трещали в камине, книги стояли на полках вдоль всей стены До потолка. Ник слишком нервничал, чтобы сесть в одно из изысканных кресел, которые стояли у камина. Он пробежался глазами по полкам с книгами, пытаясь понять вкус мужчины, имя которого так часто упоминалось в журнале «Сцена».

На полках стояли произведения классиков, тома в кожаных переплетах, сборники стихов, книги по юриспруденции, но больше всего Ник удивился, увидев большое количество триллеров в бумажном переплете. Почему-то он не ожидал, что титулованная особа может читать такие книги, не говоря уже о том, чтобы выставлять их напоказ.

Услышав шаги, Ник собрался с мыслями. Когда дверь открылась, он застыл от удивления. Черно-белые фотографии, которые он видел в прессе, не подготовили его к тому, что сэр Маелз окажется таким огромным.

Хозяин дома был в темно-синем смокинге, во фланелевых штанах и в светло-голубом галстуке, который был повязан поверх рубашки с открытым воротом. У него было несколько подбородков, большой живот и крупный красный нос. Ник знал, что Маелзу около восьмидесяти лет, но выглядел он на шестьдесят пять.

— Спасибо, что согласились со мной встретиться, — сказал Ник, протягивая руку.

Сэр Маелз крепко ее пожал.

— Должен признаться, что был немного заинтригован вашим звонком, — проговорил он низким голосом. Под складками кожи практически нельзя было разглядеть глаз, виднелись только темные зрачки. — Вы сказали, что пришли по деликатному вопросу.

— Да, сэр, это так. Я все еще не знаю, с чего начать.

— Здесь нас никто не услышит. — Сэр Маелз указал Нику на кресло, а сам сел в другое. — Начинайте.

Если бы Ник был лучше знаком с сэром Маелзом, он, возможно, сказал бы ему, что тот похож на В. С. Филджа. Но вместо этого он достал письмо сэра Маелза к Бонни и передал его.

— Вот о чем я хотел бы с вами поговорить, сэр, — начал он. — Об этом и еще о некоторых письмах от других мужчин, включая письма моего отца, которые нашла Камелия Нортон после смерти матери.

— Бонни мертва? — воскликнул сэр Маелз к удивлению Ника. — Какое облегчение для всего человечества!

Ник невольно улыбнулся — он любил оригиналов.

Сэр Маелз мельком взглянул на письма и вернул их Нику.

— Глупая пустоголовая женщина, — сказал он. — Только Небу известно, почему Нортон на ней женился. Она очаровала мою жену, но у меня на нее не было времени.