Сьюзен Льюис - Месть

— Есть какие-нибудь замечания?

— Никаких.

— О'кей. Приготовиться к съемке.

— Ты все еще злишься за изменение в графике? — спросил Лоренс, но Кирстен почти не слышала его из-за поднявшегося шума.

— Лоренс! — крикнула она, перекрывая шум. — Сейчас я хочу отснять целиком весь эпизод — с зомби, обнаженными танцовщицами, жертвоприношением и молитвами — так, как он был запланирован. Но, конечно же, я не могу не злиться, ведь если мы не закончим до восхода солнца, мне потребуется еще одна ночная съемка, а это удвоит расходы по сравнению с начальной сметой. Вот так придется расплачиваться за головную боль Анны.

Несколько минут спустя она уже снова стояла возле алтаря рядом с Элен.

— Как настроение? — спросила она, прикрыв глаза рукой от слепящего света.

— Нормально, — ответила Элен. — Довольна тем, что видела?

— Да. Я знаю, что на репетиции ты играешь не в полную силу, но когда будем снимать, выложись до предела, на полную катушку.

— Не беспокойся, выложусь.

— Хорошо. Может, пока немного отдохнешь? — предложила Кирстен, наблюдая, как декораторы зажигают свечи, готовят сосуды для курения благовоний и добавляют последние штрихи к оформлению сцены.

— Нет, я останусь здесь, — ответила Элен, поглядывая на питона, свернувшегося перед ней. — Привет, маленький Дэрмотик, — сказала она, проводя пальцами вдоль его спины.

Кирстен рассмеялась.

— Прошу тебя, не говори ему ни слова, — улыбнулась Элен. — А теперь тебе придется извинить нас, потому что нам с Дэрмотиком надо кое о чем пошептаться перед съемкой.

Оставив Элен, Кирстен дошла до конца съемочной площадки. Она вздрогнула, когда Дэвид прокричал над самым ее ухом: «Прошу соблюдать тишину!»

Она остановилась в двух футах от съемочной площадки, прислонившись спиной к дереву, и стала смотреть, как из хаоса постепенно возникает порядок. И тут она услышала за спиной какой-то шорох. Она обернулась, но не увидела никого, кроме рабочих, сооружавших убогую хижину, но и они находились далеко от того места, откуда послышался шум. Кирстен насторожилась, вглядываясь в темноту и прислушиваясь. Там кто-то был, она даже слышала чье-то дыхание. Кирстен собралась позвать кого-нибудь из электриков, но вдруг, к своему изумлению, увидела появившегося из-за кустов Тома.

— Том! — крикнула она, подбегая к нему. — Что ты здесь делаешь? — Она подхватила его на руки, закутав поверх пижамы своим пальто. Папа знает, что ты здесь?

— Папа там, — сказал Том, указывая вверх, где Лоренс, опершись на балюстраду подъемной платформы, оглядывал съемочную площадку.

— Но он знает, что ты здесь?

Том с серьезным видом покачал головой, и тут Кирстен заметила, как по его щеке скатилась слеза.

— Что случилось, милый? — спросила она, прижимая его к себе. — Ты чего-нибудь испугался?

Он покачал головой и обнял ее за шею, а она крепче прижала его к себе.

— Так что же произошло, малыш? Ты хочешь к папе?

— Да, — сказал Том сквозь слезы. — Я хочу к папе.

— Тогда давай попросим его спуститься вниз.

Кирстен взяла переносную рацию, чтобы поговорить с Лоренсом, но не успела нажать кнопку, как из темноты выскочила запыхавшаяся Джейн.

— Слава Богу, — переводя дух, сказала она. — Я искала его повсюду. Я на минуту отлучилась выпить кофе, а когда вернулась, его не было. Когда я уходила, он крепко спал. — Джейн так дрожала, что Кирстен не сразу передала ей на руки Тома.

— Я до смерти перепугалась, — продолжала Джейн. — А если бы с ним что-нибудь случилось? Ведь он мог забрести куда угодно, свалиться в реку…

— Но с ним ничего не случилось, — успокоила ее Кирстен. — Вот он здесь, жив-здоров, не так ли, солдатик?

— Джейн, — жалобно захныкал Том, протягивая к ней ручонки. — Я хочу к папе. — Он изо всех сил сдерживался, чтобы не разреветься.

Джейн встревоженно посмотрела на Кирстен. Лоренс, несомненно, взбесился бы, узнав, что Том в такую ночь оказался на съемочной площадке, но Кирстен не понимала, почему Джейн и Том не вернулись в гостиницу.

— Том захотел сегодня ночью спать в фургончике, — объяснила Джейн. — Лоренс разрешил при условии, что Том и носа не высунет оттуда.

— Тогда вам лучше как можно скорее вернуться назад, пока Лоренс вас не увидел.

— Да, да, вы правы, — Джейн испуганно поглядывала на темное пространство, отделявшее съемочную площадку от фургончиков.

Кирстен подозвала третьего помощника и попросила его проводить Джейн и Тома до их фургончика.

— В следующий раз, когда тебе захочется кофе, Джейн, — предупредила ее Кирстен, — проверь, заперла ли за собой дверь.

— Конечно, конечно, — заверила ее Джейн. — Это все я виновата. Но как бы мне хотелось оказаться сейчас в гостинице! Мне здесь совсем не нравится.

Нервное состояние Джейн передалось Кирстен. Она вдруг вспомнила об опасениях Руби. Как бы тем ребенком, о котором говорила гадалка, не оказался Том. Не то чтобы Кирстен поверила этому, но она все-таки сочла, что нужно принять кое-какие меры предосторожности, пока они находятся здесь этой глухой ночью.

— На твоем месте, — сказала она Джейн, — я заперла бы на ночь дверь изнутри. — Потом, обращаясь к третьему помощнику, добавила: — Попросите охранников глаз не спускать с фургончиков.

Кирстен смотрела им вслед, пока все трое не скрылись во тьме, потом, обернувшись к площадке, крикнула Джейку:

— Как там у вас дела?

— Закончим через пару минут, — крикнул в ответ Джейк.

Наконец, камеры двинулись. На съемочной площадке воцарилась напряженная тишина. Загорелся красный свет, луч которого был направлен на алтарь.

Все замерли.

— Кадр 500, дубль один, — объявил помощник оператора, щелкнув нумератором с хлопушкой.

Кирстен видела, как Джейк коснулся плеча оператора, и алтарь осветился мерцающим, каким-то потусторонним светом. Лицо Элен выражало жуткий, дьявольский экстаз.

Кирстен подняла руку. Звукооператор включил музыкальное сопровождение, и в тишину ночи ворвались торжественные звуки барабанной дроби. Несколько секунд спустя тело Элен начало медленно ритмично раскачиваться, и она подняла лицо вверх, к своду, образованному сучковатыми ветвями в дымке тумана. Лучи зыбкого света, падавшие на нее, придавали ее фигуре зловещий вид, а листва отбрасывала странные тени на ее извивающееся тело.

— Отец Легба. Отвори врата, позволь нам войти , — нараспев выговаривала она по-французски.

Страстное волнение, слышавшееся в ее хрипловатом голосе, усиливал завораживающий монотонный бой барабанов.

— Отец Легба. Отвори врата, позволь нам войти , — повторила она. Голова ее была откинута назад, руки растянули плащ, как черные крылья, а перед ней на алтаре скользкое тело питона лениво двигалось среди символов поклонения. Потом она схватила питона и поднесла к лицу его голову.