Фредди Ромм - Старые долги

– Галя, можно – я с тобой?

– Я сейчас еду в милицию.

– Тем более!

Девушка смягчилась и кивнула. Они направились к выходу, и вся съёмочная группа проводила их тревожными взглядами.

Не прошло и получаса, как они добрались до ГУВД Сочи. При входе их встретила тишина, только дежурный поинтересовался, к кому они направляются. Снял трубку, позвонил.

– Следователь Прохоренко сейчас к вам спустится.

Через минуту послышались шаги, и визитёры увидели высокого худого человека в штатском.

– Вы – Галина Александровна?

– Да. А это – Алексей Луговой, заслуженный артист РСФСР.

– Очень приятно, Алексей Петрович, хорошо, что вы пришли, к вам у меня тоже вопросы. Прошу вас обоих подняться ко мне!

Гале стало не по себе, она сжала руку своего спутника, и тот ободряюще шепнул ей:

– Не бойся! Я с тобой!

Вслед за Прохоренко, они поднялись на второй этаж. Девушка ощутила запах табачного дыма и закашлялась.

– Вы же не будете курить при мне? – жалобно спросила она, сдерживая дыхание, когда Прохоренко отпирал дверь.

– Раз вам не нравится – не буду, конечно. Алексей Петрович, подождите здесь, – он указал на стул у двери. Луговой кивнул и послушно сел. Галя вошла в кабинет. Здесь оказалось накурено ещё больше, чем в коридоре, но следователь предупредительно распахнул окно. Галя поспешно села поближе, жадно вдыхая жаркий, но сравнительно чистый уличный воздух.

– Если вам понадобится меня пытать, достаточно закурить, – попыталась она пошутить.

– Извините, пожалуйста, – смущённо отозвался следователь. – Скверная привычка: один раз приобретёшь её – и потом невозможно избавиться. Галина Александровна, зачем вы уехали в Пермь?

Девушка поджала губы и посмотрела в окно, ответила не сразу и нехотя:

– На похороны. У меня жених погиб. В Афганистане.

Прохоренко шумно вздохнул и покачал головой:

– Извините, я не знал. Примите мои соболезнования, пожалуйста. Вот чёрт, как всё наложилось…

Реплика следователя не требовала ответа, и наступила короткая пауза. Милиционер вынул из стола какую-то бумагу:

– Галина Александровна, вам знаком этот человек?

Девушка обернулась, посмотрела – и обмерла: это был фоторобот Анатолия.

– Да… Нет… Сейчас объясню, – спохватилась она. – Я видела его однажды, нет, два раза – в Перми.

– Подробнее об этом расскажите, пожалуйста! – оживился следователь. Галя пожала плечами:

– Даже не знаю, что говорить. Он намекал, что хочет познакомиться со мной поближе. – Ей пришло в голову, что не помешает рассказать про «Чайку», но тут же решила, что с такими подробностями не следует спешить, а то как бы следствие не прекратилось, толком не начавшись. – Можно мне спросить? А почему он вас заинтересовал?

Прохоренко вздохнул:

– Потому что, Галина Александровна, этого человека видели и описали двое сотрудников гостиницы и один постоялец, куривший ночью на балконе. Неизвестный выходил из гостиницы, а вот как он туда попал – загадка. Неясно также, поднимался ли он к вам на этаж. Дежурные при входе и по этажу его не заметили. Однако они не сидели неотлучно, выходили, по их словам, в туалет, так что злоумышленник, при желании, мог просто улучить подходящий момент. Странно также, почему среди ночи дверь гостиницы оказалась вдруг отперта – я сейчас выясняю это. В любом случае, интересно перемещение этого гражданина из Перми в Сочи вслед за вами.

– Может, просто похож, – пробормотала девушка, не веря собственным словам.

– Вы не могли бы рассказать о нём подробнее?

Девушка помедлила.

– Он назвался Анатолием, но я не знаю, правда ли это.

– Что ещё он вам о себе рассказал?

Галя вздохнула: если и дальше скрывать, можно получить обвинение в введении следствия в заблуждение.

– У него «Чайка» и личный шофёр. Сказал мне, что работает референтом у кого-то из членов Политбюро.

Глаза следователя поползли на лоб.

– Вы правду говорите?

– Да, – вздохнула девушка. – Ну, вот… Так я и знала, что если сказать об этом, вы испугаетесь.

Прохоренко задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Ну, что вы, Галина Александровна. У нас в стране все равны. Если этот человек виноват, он ответит.

Девушка уныло кивнула: что-то в тоне следователя противоречило произносимым оптимистичным словам. В кабинете воцарилась неопределённая пауза. Наконец, Прохоренко вздохнул:

– Пожалуй, всё на сегодня, Галина Александровна. Если у меня появятся ещё вопросы – свяжусь с вами. Счастливо вам, чувствуйте себя хорошо!

Галя кивнула и поднялась с места.

– Алексею зайти?

– Нет, не нужно. Все мои вопросы к нему уже отпали.

Они вышли в коридор, и Прохоренко проводил молодых людей к выходу.

– До свиданья, – одновременно произнесли Галя и Алексей – первая с разочарованием в голосе, второй – с удивлением: Луговой ожидал, что после дамы наступит его черёд отвечать на вопросы. Артисты вышли на улицу. Алексей мягко сжимал тонкую девичью ручку, а Галя не возражала. Ей было неловко за свои подозрения в адрес Артура Грея – всё получило своё рациональное объяснение: заговор, видимо, был, но Алексей к нему непричастен. Да, водку в шампанское подливал, но – отдавая дань традиции, на виду у всех, кроме неё, Гали, и хотел, собственно, сделать ей приятное. Всё время был галантен и обходителен.

– Спасибо тебе, Алёша.

– Не за что, Галя. Ещё раз хочу выразить тебе соболезнование по поводу гибели Жени. Он был хороший парень.

– Да. Спасибо.

Воспоминание о недавних похоронах снова пронзило сердце, и наружу полезли такие знакомые слёзы. Однако вокруг почти никого не было, кроме человека, которому можно доверять, да и темнота… Галя не выдержала и разрыдалась. Алексей мягко привлёк её, обнял и начал нежно, медленно целовать.

Свадьба Гали и Алексея состоялась в июле, вскоре после возвращения в столицу. Праздничное торжество прошло в одном из ресторанов в центре города. Среди приглашённых преобладали члены съёмочной группы, к которым новобрачная ощущала признательность за то, что произошло на кладбище Перми. Жених также пригласил несколько мэтров кино, которых невеста увидела вживую впервые и теперь смотрела с немым почтением. Гостьями с её стороны стали Надежда Николаевна и Рината Таировна. Последняя, возможно, не пришла в восторге оттого, что невеста её сына так быстро нашла ему замену, не выдержала должный траур, но своё недовольство никак не выражала. А быть может, она догадывалась, что Галя не по своей воле нарушила траур, ещё не зная о случившемся в Афганистане. Да и Луговой, несомненно, запомнился женщине в день похорон, когда он воздал дань памяти юноше, с которым даже не был знаком.

Ансамбль «До-ре-ми» распался. Каплунский попался на фарцовке, и теперь ему грозило несколько лет лагерей. Гале и Игорю Смоленскому прозрачно намекнули, что не в их интересах пытаться восстановить группу.