Бертрис Смолл - Злючка

— Не думала, что настанет день, когда Тэвис Стюарт будет плясать под английскую дудочку, — засмеялась сестра и, быстро поцеловав его, ускользнула.

Граф только вздохнул. Ну отчего у женщин язык — словно пчелиное жало? Слова сестры вывели его из себя, хотя он не понимал почему. Но тут чья-то нежная ручка легла Тэвису на плечо. Глянув вниз, он увидел Арабеллу.

— Вы похожи на грозовое облако, милорд, — прошептала она.

— Моя сестра Мэри может иногда зло уколоть, — вздохнул Тэвис.

— Твоя мать нас познакомила, и я нашла, что принцесса просто очаровательна, — мило заметила Арабелла. — Возможно, она сказала тебе нечто такое, что ты не хотел бы слышать.

И, взяв мужа за руку, добавила:

— Пойдемте, милорд, пора провожать в постель жениха и невесту.

— Единственная невеста, которую я Хотел бы уложить в постель, — это вы, мадам, — тихо сказал он.

Арабелла залилась краской.

— Милорд!

— Ты обещала, девочка. Дала клятву, что вернешься со мной в Данмор после свадьбы Роба и Эйлис.

Темные глаза словно держали Арабеллу в плену, и девушка полуиспуганно отвернулась, словно готовая немедленно скрыться, но руки мужа притягивали ее все ближе, а губы нежно коснулись губ.

— Девочка, я хочу тебя, — проворковал он.

— А любовь? — прошептала Арабелла. Сердце билось так, что дышать было невозможно.

— Черт возьми, девочка, неужели ты не видишь, как я в тебя влюблен? Я провожу больше времени здесь, чем в Данморе, лишь бы быть рядом с тобой! Люди смеялись бы до слез, если бы видели, как граф Данмор помогает жене разматывать нитки для вышивания! Только влюбленный может быть так глуп!

Арабелла тихо рассмеялась:

— Вы очень терпеливо разматывали нитки, милорд.

— Я вообще более чем терпелив, — многозначительно ответил граф.

— Я боюсь, — пробормотала Арабелла.

— Как всякая девушка, — кивнул граф.

— Твоя мать сказала Эйлис, что будет больно, — настаивала Арабелла.

— Только в первый раз, когда девушка лишается невинности, — согласился муж, — но ведь ты храбрая девочка, и сможешь преодолеть страх.

Руки, скользнув по плечам, обвились вокруг талии, а губы нежно касались щеки. Теплая ладонь слегка сжала правую грудь.

— Милорд! — охнула Арабелла. — Нас увидят…

Но пальцы сжались чуть сильнее.

— Какое им дело, девочка? Просто скажут что граф Данмор без ума от своей прелестной маленькой женушки.

Арабелла на секунду закрыла глаза, наслаждаясь ранее неведомыми ощущениями и близостью мужа.

— Не знаю, люблю ли я вас, — удалось ей наконец выговорить с большим трудом.

— Значит, ненавидишь?

— — Нет!

— Не нравлюсь тебе?

— Очень нравитесь, милорд.

— Не можем ли мы начать хотя бы с этого, девочка? Едем со мной в Данмор, сегодня же, — настаивал граф.

Арабелла подумала, что муж, должно быть, в самом деле любит ее, иначе не молил бы ехать с ним в Данмор. Тэвис был ее мужем. Он мог делать с женой все, что захочет, но все эти месяцы обращался с ней неизменно нежно и терпеливо, хотя мог принудить силой. Несправедливо отказывать ему в правах супруга, ведь такая ребячливость могла превратить доброту в неприязнь.

— Я поеду в Данмор, милорд, — тихо сказала Арабелла, — но сначала мы должны уложить в постель жениха и невесту.

Пойдемте, мы и так заставляем себя ждать.

Она осторожно отстранилась и, взяв его за руку, повела к гостям.

— Я должна помочь Эйлис, — объявила Арабелла, и граф кивнул.

Пока джентльмены пили последний тост за новобрачных, невеста и дамы исчезли из зала и, смеясь, взбежали по лестнице в спальню новобрачных, уже приготовленную к брачной ночи.

Эйлис и Робу предстояло провести несколько дней в замке лорда и леди Флеминг, а потом уехать во вновь отстроенный дом, где в сочельник должна была состояться свадьба Мег Хэмилтон и Гэвина Флеминга.

Свадебная ночь, предстоящее бракосочетание Мег и странная супружеская жизнь Арабеллы и ее мужа развязали язык дамам.

— Нож под подушку положили? — громко спросила принцесса Мэри.

— Зачем? — удивилась Арабелла.

— Чтобы перерезать боль, когда невеста лишится девственности, — ответила Мэри; все остальные засмеялись.

— А-ах, — шумно вздохнула другая, — нет ничего лучше мужчины с крепким копьем, всегда готовым пронзить даму! За это ему можно простить все грехи!.

— Кому знать, как не тебе, Денни Хоум! — ответила подруга. — Три мужа и сколько детей?

— Восемь, — последовал ответ. — Клянусь, не моя вина, что предыдущие двое отправились на тот свет, но мой Дункан обещает, что он-то уж не оставит меня вдовой.

Дамы доброжелательно хохотали, помогая Эйлис снять красивое свадебное платье.

— Да ты, кажется, совсем не боишься, — заметила принцесса Мэри.

— Нет, мадам, — ответила Эйлис, — чего бояться человека, которого я люблю больше всего на свете?

Женщины закивали, улыбаясь словам Эйлис, уверенные в том, что новобрачные, так любящие друг друга, будут счастливы.

Малышка Мэри Хэмилтон ворвалась в комнату.

— Джентльмены идут! — объяснила она.

Эйлис стояла обнаженная посреди комнаты.

— Быстро, — прошипела ее мать, приглаживая волосы дочери. — В постель, Эйлис, если не хочешь, чтобы все джентльмены увидели твои прелести!

Эйлис помогли лечь в постель, накинули на плечи прозрачную белую шаль и закрыли тяжелый занавес балдахина.

— Господь благослови и храни тебя, дорогая, — сказала леди Марджери, наклоняясь, чтобы поцеловать дочь в щеку, и, выпрямившись, приказала; — Откройте дверь!

Мэри Хэмилтон распахнула створки как раз тогда, когда мужчины приготовились стучать. Они, смеясь и крича, ввалились в комнату, таща за собой жениха. Роберт Хэмилтон был в рубашке, доходившей до колен, и красный как рак от вина, возбуждения и смущения.

— Мы дали ему вина ровно столько, чтобы вдохновить на подвиги в постели, мадам! — объявил граф.

Роберт побагровел.

— Вы идете, сэр? — спокойно спросила Эйлис, словно подобное происходило каждый день, и отвернула край одеяла. Лэрда осторожно подвели к постели тесть и теща, сняли с него сорочку, вынудив поспешно нырнуть в постель и доставить при этом невыразимое удовольствие гостям видом обнаженного тела.

Слуги с большими церемониями внесли кубки подогретого вина с пряностями, и все выпили, включая жениха и невесту, старавшихся не обращать внимания на непристойные реплики друзей и родственников.

Наконец все ушли, хохоча над маленькой Мэри Хэмилтон, которая, закрывая дверь, невинно пожелала новобрачным спокойной ночи.

Эйлис Хэмилтон взглянула на мужа, а тот, набожно подняв глаза к небу, пробормотал:

— Не дай Бог!

Спустившись в зал, граф разыскал мать и сказал;

— Арабелла возвращается со мной в Данмор. Мы хотели бы уехать как можно тише, не прощаясь, без шума, поскольку наши отношения уже известны по всей границе.