Наташа Лестер - Ее секрет

– А это что такое? – осведомился он, показывая на клейкую жижу перед ней.

– Разве вы не знаете, что именно эту смесь каждая женщина мечтает нанести себе на лицо? – съязвила она.

Бенджамин не ответил. Он просто стоял здесь, спокойный, аккуратный и невозмутимый, посреди следов ее самой большой неудачи. Лео глубоко вздохнула, приказывая себе успокоиться и не разражаться пустопорожней болтовней, после чего с горечью пожала плечами.

– Предполагается, что это тушь для ресниц. Я хотела, чтобы она получилась не такой сухой, как у «Мейбелин», но, похоже, добилась другого результата.

Бенджамин молча прошелся по комнате. Иногда он брал в руки какую-нибудь вещь, но потом возвращал ее на место. Он ничем не выразил своего отношения к происходящему, отчего Лео разозлилась окончательно. Как можно смотреть на шесть чудесных баночек помады для губ разных оттенков красного, предназначенных для всех типов кожи и цветов волос, и не сказать при этом ничего?

Лео взяла в руки брусковую тушь для ресниц, чужую, не собственного производства, и вновь заговорила, стараясь, чтобы голос ее прозвучал ровно.

– Тушь для ресниц можно изготовить двумя способами, – начала она. – Можно взять масло, ламповую сажу и соль стеариновой кислоты, дабы облегчить образование эмульсии. Женщина обмакивает влажную кисточку в брусковую тушь, та образует пасту и налипает сначала на кисточку, а потом и на ресницы. Или к получившейся смеси можно добавить воды, в результате чего образуется продукт, который еще легче перемешивается и, соответственно, лучше наносится на ресницы. – Она отдавала себе отчет в том, что во время объяснений размахивает руками, но ничего не могла с собой поделать. – Женщины боятся туши для ресниц. Она или начинает течь у них по лицу при первых же каплях дождя, или же налипает комками на ресницы, так что они становятся похожими на щетки для чистки дымовых труб. А еще ее чертовски трудно перенести с бруска сначала на щетку, а потом и на ресницы. И я должна решить все эти проблемы, потому что знаю: если мой товар не будет идеальным, женщины станут бояться его еще сильнее. У меня есть только один шанс, чтобы убедить их. Поэтому мне приходится экспериментировать. И терпеть неудачи время от времени.

Слушая собственный голос, Лео понемногу обретала уверенность. Она знала , что нужно делать и как. Она изучила все доступные справочники по косметической химии, которые смогла найти в Публичной библиотеке Нью-Йорка, вновь от корки до корки перечитала отцовские книги, встретилась с мистером Чимом, знакомым Джиа, на его фабрике в верхней части штата Нью-Йорк, и разузнала все, что можно, о различных стеаратах, которые могла использовать и которые не оказывали на глаза столь раздражающего действия, как широко применяемый стеарат натрия.

Похоже, Бенджамин слушал ее, и потому Лео продолжила объяснения:

– Я хочу использовать такой воск, который заставляет тушь прилипать к ресницам и выглядит при этом ровным и блестящим, но при этом он не должен быть настолько густым, чтобы превратиться в эмульсию. Воды же нужно добавить ровно столько, чтобы он должным образом эмульгировал, но при этом не переборщить с нею, иначе брусок высохнет, сморщится и растрескается. А стеарат, взятый в правильном соотношении, не раздражает глаза и создает пасту при добавлении воды, но при этом не потечет с ресниц от дождя… или пота, – закончила она, вновь вытирая лоб. – Проклятье, – сказала она, сообразив, что украсила лицо очередной черной полосой.

А потом она начала смеяться. На кого она похожа? Лицо перепачкано ламповой сажей, а она разглагольствует перед Бенджамином о воске, эмульгаторах и прочих вещах, в которых он совершенно не разбирается. Но она была довольна тем, что высказала ему все, что хотела, и не позволила его молчанию и самообладанию обескуражить себя.

– Если бы ваше лицо не было таким черным, я бы поцеловал вас прямо сейчас, – сказал он.

Лео резко оборвала смех. Сейчас она могла думать лишь о том, что если бы перед ней стоял Эверетт Форсайт, ему не было бы никакого дела до того, перепачкана она сажей с головы до пят или нет. Он все равно поцеловал бы ее.

– Вы ведь не ожидали услышать от меня ничего подобного? – осведомился Бенджамин и наконец улыбнулся.

– Нет, не ожидала.

– И в этом заключается одна из многих причин, по которым вы мне нравитесь, – сказал он. – Любая другая женщина на Манхэттене уже целовала бы меня в надежде, что это приведет ее к браку. И к моим деньгам. Позвольте пригласить вас куда-нибудь. Только мы вдвоем.

Лео положила брусковую тушь на рабочий стол. Ей нужно было больше времени. Она должна узнать Бенджамина получше; сейчас она чувствовала себя так, словно ухватилась за его тень, пытаясь понять, какому человеку она принадлежит.

– Я бы с удовольствием, – отозвалась она наконец. – Но только через месяц или два. Мне приходится тратить все свое свободное время на эту кашу, дабы превратить ее в нечто такое, что достойно именоваться косметикой. Как только я отнесу ее в какой-нибудь универсальный магазин, где у меня ее примут, мы с вами сможем сходить в ресторан. И отпраздновать мой успех, – специально добавила она, надеясь, что желание, озвученное вслух, непременно сбудется.

Бенджамин вздохнул.

– Ну хорошо. Я приглашу вас в «императорскую комнату» в «Уолдорф-Астории» на ужин. И вот тогда мы обязательно поцелуемся.

С этими словами Бенджамин сунул палец в расплывшуюся тушь в оловянной баночке, помешал ее, понюхал и вернул обратно на стол. И был таков.

Вся бравада Лео испарилась с ним вместе так же быстро, как крабы, вылезшие из корзин, разбегаются по улицам Чайнатауна. Она взяла в руки баночку, которую рассматривал Бенджамин, и увидела то, что видел он. Единственным положительным моментом было то, что он не стал высказывать свое разочарование вслух, но оно буквально повисло в воздухе, покрывая все таким же толстым слоем, как и ламповая сажа на руках Лео.

В конце концов осень пришла и на Манхэттен. Витрины универмага «Лорд и Тейлор» начали привлекать восторженные взгляды женщин со всего города. Парад Победы промаршировал по Пятой авеню, в нем приняли участие сотни мужчин в полном обмундировании, и все девушки из салона красоты «Красная дверь» выбежали на улицу, чтобы поглазеть на них. Влажность выдуло из города сильным ветром, и Лео уже надевала пальто, чтобы выйти наружу, и стала носить теплые платья, что было весьма кстати, поскольку они скрывали ее увеличивающийся в размерах живот и ребенка, о котором Джоан приказала ей не думать.

И вот, в конце ноября, все было готово. Ей назначили встречу в универмаге «Лорд и Тейлор», чтобы она продемонстрировала свои образцы.