Наташа Лестер - Ее секрет

Ее встретил целый водопад бокалов для коктейля – нарочитое пренебрежение ограничениями на торговлю спиртным. Духи наносились на запястья, шарфы выхватывались из-под прилавков и водружались на женские шеи, повсюду виднелись юные, прекрасные и беззаботные лица. Здесь не нашлось места красному или иному дереву, перегородки и ширмы не загораживали выставленные на продажу товары, а полки не ломились от образцов продукции. Стеклянные шкафчики, прилавки и масса свободного пространства, казалось, свидетельствовали, что вниманию покупателей предлагается лишь первосортный товар как единственно достойный клиентов «Форсайта».

Именно этого хотела добиться она сама. И потерпела неудачу. Но Эверетт преуспел, и, несмотря на постигшую ее катастрофу, она испытывала прилив гордости.

А потом Лео увидела табличку «Косметический отдел», и ее словно бы ударили в живот. Очередное потрясение настигло ее, когда знакомый голос за спиной произнес:

– Лео. – Она приклеила на лицо улыбку, чтобы спрятать под ней свой утренний позор, и развернулась на месте.

– Это просто великолепно, Эверетт! – с чувством воскликнула она.

– Ты действительно так думаешь? – спросил он, и она поняла, что Эверетт ей не поверил, поскольку толком еще не осознал, что именно ему удалось сотворить, как и то, каким образом жители Нью-Йорка отреагировали на его детище.

– Конечно. И все остальные тоже так думают. Смотри! – Она указала на толпы людей, руки которых были заняты пакетами с покупками и опустевшими кошельками. – А еще у тебя есть отдел косметики, – с легкой завистью добавила она.

– Он ждет твои товары, – ответил Эверетт, вглядываясь в ее лицо, и она отвернулась, делая вид, что рассматривает внутреннее убранство, – на тот случай, если ей не удалось скрыть свое разочарование так хорошо, как она рассчитывала.

– Это было бы чересчур сложно, – сказала она. – И навлекло бы крупные неприятности на нас обоих.

– Я был бы только рад им.

Лео искоса взглянула на него и заметила кривую улыбку у него на губах.

– Но ведь ты женат, – сказала она. – И такой разговор, скорее всего, приведет нас к тем самым неприятностям. Поэтому мне лучше уйти. Прими мои поздравления – ты достиг того, чего хотел. Это потрясающий успех.

Эверетт коснулся ее руки.

– Иногда я вспоминаю ту ночь и думаю, что мне не следовало делать того, что я сделал, потому что в конечном счете я лишь причинил тебе боль и навредил. Но и заставить себя пожелать, чтобы этого не случилось никогда, я тоже не могу.

Вот так выглядит отчаяние, подумала Лео: круги под глазами у Эверетта, которые говорили о том, что он мало и плохо спит. Глубокая морщина, прорезавшая его лоб между бровей, свидетельствовала о том, что он хмурится чаще, чем улыбается. Полутень скорби окрасила его глаза в серо-голубые тона, и они больше не лучились той яркой синевой, которую она увидела во время их первой встречи в гостинице в Данбридже.

Но вскоре Эверетт должен был стать отцом. Ему нужно улыбаться, нужно продемонстрировать ребенку глаза, в которых не будет ничего, кроме радости. Она вновь ощутила абсолютную уверенность в том, что не должна рассказывать ему об их общем малыше, потому что тогда тени станут только глубже и темнее, глаза обретут серо-стальной отблеск, а морщины избороздят его лицо. Она никогда не сможет рассказать ему и о своем провале сегодня утром, потому что тогда он захочет помочь ей. Рассказать ему об этом – значило бы проявить эгоизм высшей пробы, а ведь у Эверетта были своя семья, которую он должен содержать, и дело, которым он должен руководить.

– И мне ни разу не хотелось, чтобы ничего этого не случилось. – С этими словами Лео улыбнулась и выскользнула из магазина.

Она пешком проделала долгий, очень долгий путь от универсального магазина «Форсайт» на Пятой авеню до пансионата на Хестер-стрит. И всю дорогу суровая реальность ее положения эхом отдавалась у нее в ушах, заглушая гудки и шум автомобилей, тележек, автобусов и поездов, с грохотом мчавшихся по Манхэттену.

Уже меньше чем через три месяца у нее родится ребенок. И скрывать свое положение она больше не в силах.

Пришло время отгородиться от мира. Забыть об изготовлении косметики. Одинокая женщина в китайской лавке не сможет производить косметику, которую захочет продавать такой универмаг, как «Форсайт». Краем глаза она приметила белый шар луны, висящий в дневном небе неподалеку от солнца, и ей показалось, что все ее надежды похожи вот на эту самую луну. Она всегда рядом, но практически не видна при ясном свете дня и становится заметной лишь ночью, когда наступает время мечтать. А затем исчезает с наступлением утра.

Она зашагала дальше, поддерживая рукой живот, чувствуя, как вера и силы покидают ее. Единственное, что у нее еще оставалось, – решимость пережить следующие три месяца ради ребенка. Вопреки всему, она еще сильнее мечтала о нем, последнем напоминании о своей ночи страсти – и любви – с Эвереттом. Ребенок заслуживал того, чтобы получить тот шанс, который упустила Лео.

Тем вечером Лео уже свернулась клубком в постели, когда домой вернулась Джоан.

– Я звонила в салон, – сообщила Лео подруге. – И Фортуне тоже. Я уволилась отовсюду. Больше я никуда ходить не буду. А еще мне нужна твоя помощь, если ты не передумала.

Джоан в мгновение ока оказалась рядом.

– Разумеется, я не передумала, гусыня ты этакая! Собственно говоря, миссис Паркер, которая управляет родильным домом, сегодня спрашивала меня о тебе. Она хотела знать, собираешься ли ты поступить так, как мы договорились. Что мне ей передать? Ты согласна?

Лео кивнула.

Джоан огляделась по сторонам, и взгляд ее остановился на сумке Лео, в которой до сих пор лежали образцы, которые должны были оторвать с руками в универмаге «Лорд и Тейлор».

– Хочешь поговорить о том, как прошла твоя встреча? – спросила она.

– Пока нет. – Лео перевернулась на спину, чтобы лучше видеть Джоан. – Я решила… – Она немного помолчала, собираясь с духом. – Я решила воспользоваться деньгами, которые достались мне от папы, чтобы заплатить за аренду квартиры за следующие месяцы, пока я буду сидеть без работы. И я очень рада тому, что не вижу сейчас его лицо, – прошептала она. – Не вижу разочарования, которое он испытал бы, если бы узнал, как я трачу его деньги.

Лео с трудом встала с кровати и подошла к единственному маленькому окошку, расположенному высоко над улицей. Отсюда ей были видны меховые магазины внизу, табачная лавка, уголок птичьего рынка на углу Хестер-стрит и шпиль церкви Святого Марка вдалеке. А ведь всего лишь в прошлом году она каждое воскресенье неизменно ходила в церковь со своим отцом. Теперь же Господь и близко не подпустит ее к порогу храма.