Керриган Берн - В объятиях герцога

Ему очень не хотелось покидать террасу и прерывать разговор с хозяйкой дома. Он вдруг почувствовал себя одиноким и уязвимым.

– Я пойду проведаю Изабелл, – сказала графиня, вставая.

Она направилась к двери, и Коул проводил ее тоскливым взглядом. Ему было жаль, что их разговор прервали.

Взяв себя в руки, он повернулся и спустился в сад, где работали инспекторы.

Морли бросил взгляд в сторону террасы.

– По-моему, графиня испытывает к вам неприязнь, – заметил он.

Коул хмыкнул.

– Это чувство взаимно. Во всяком случае, так было до недавнего времени. Нам удалось… устранить все разногласия.

Морли кивнул.

– Рад за вас. Я слышал, вы принимали участие в спецоперациях, служа в разведывательном корпусе ее величества. В ваши обязанности входил не только сбор сведений, но и убийства.

При слове «убийства» голова Арджента дернулась, несмотря на то что он находился на значительном расстоянии от них. У него и герцога было много общего, поэтому они хорошо понимали друг друга. Трудно было найти в этом мире человека, более поднаторевшего в ликвидации неугодных персон, чем они.

– Об этом, по-видимому, знает весь Лондон, – с горечью сказал Коул. – Прежде всего, я – разведчик.

– То, что вы умеете профессионально не только защищаться, но и нападать, в данном случае является благом, – промолвил Морли, испытующе глядя на герцога. – Очень хорошо, что все об этом знают.

– Вы шутите?

– Судя по всему, у леди Анструтер завелся опасный враг. И если мы распустим слух, что она находится под вашей защитой, это, возможно, ее спасет.

Коул поморщился. Вчера вечером гости Имоджен видели, с каким пренебрежением он относится к хозяйке дома. Герцог ни в грош не ставил ее. И теперь вряд ли кто-то поверит, что он взял графиню под свою защиту.

– Что же ты такое сделала или сказала? Из-за чего тебя убили? – пробормотал Морли, глядя на задушенную женщину.

Коул вдруг вспомнил, как держал за горло графиню. На ее шее билась жилка, все тело трепетало, и он испытывал странные ощущения… Ему стало стыдно за свое поведение. Имоджен, должно быть, была в ужасе.

Между тем тело леди Бродмор положили на носилки и укрыли простыней.

– Какая же я сволочь! – тихо промолвил Коул и, взглянув в тревожные, внимательные глаза старшего инспектора, спросил: – Вы кого-то подозреваете в этом преступлении? Кто мог совершить подобное злодеяние и что им двигало?

Морли вздохнул и показал герцогу листок бумаги, который держал в руке.

– Возможно, список гостей поможет нам вникнуть в суть вопроса. Кроме того, мне придется навести справки о личной жизни леди Бродмор. Но я считаю, что это убийство как-то связано с леди Анструтер. Хотя…

Морли замолчал, глядя куда-то вдаль.

– Продолжайте, инспектор. Что вы хотели сказать? – нетерпеливо промолвил Коул, весь обратившись в слух.

– Между убийством леди Бродмор и другим нераскрытым преступлением, произошедшим около двух лет назад, есть странное сходство. Тогда нашли задушенную проститутку, но, к сожалению, не придали этому особого значения, поскольку убийство подобных девиц – дело нередкое в нашем городе. Но параллели со смертью леди Бродмор совершенно очевидны. У задушенной проститутки тоже были закрыты глаза, как будто убийца хотел убедить себя, что она спит, а не мертва.

Арджент поднял рыжеватую бровь.

– И это все сходство?

– Нет. С проститутки сорвали и раскромсали панталоны, – продолжал Морли. – То же самое мы обнаруживаем и в деле леди Бродмор. Но вы, конечно, знаете, что дамские панталоны шьют с разрезом между ног. Так зачем же срывать их, когда… все, как говорится, и так доступно? А если преступника тянет кромсать одежду, то почему он делает это только с панталонами, не трогая все остальное? – С недоумением пожав плечами, Морли подошел к носилкам и откинул край белой простыни. – Сходство состоит еще и в том, что на обеих жертвах нет следов побоев или истязаний. Ни одного синяка, кроме синей полосы на шее от удушения. При изнасиловании преступник часто стремится установить над жертвой свою полную власть, физическое господство и поэтому наносит ей побои. А здесь создается впечатление, что убийца старался вести себя, как любовник. – Снова прикрыв лицо убитой, Морли заключил: – Оба преступления – и убийство виконтессы в Белгрейвии, и убийство одной из кисок на улице Сент-Джеймс – таят в себе много загадок.

Коул встрепенулся.

– Убийство одной из кисок, вы сказали? – быстро спросил он, схватив Морли за руку. – Это было два года назад? И кто же стал жертвой?

Морли оцепенел и уставился на Коула с таким видом, как будто у того выросли рога. Коул почувствовал под его рубашкой налитые мышцы предплечья. Инспектор был сильнее, чем казался.

– Не могу сейчас вспомнить ее имя, – после неловкой паузы промолвил Морли. – Флоранс или Фиона, что-то в этом роде… Впрочем, это все равно псевдоним, а не имя, данное при рождении. Проститутки, как правило, придумывают себе экзотические звучные имена.

– Может быть, убитую звали Джинни? – спросил Коул, чувствуя, как у него от отчаянья сжимается сердце.

Морли, прищурившись, пронзил его острым, как кинжал, взглядом.

– Я слышал это имя. По-моему, оно всплывало в связи с тем давним преступлением. Надо посмотреть в досье, но оно хранится в другом отделе.

– Мне нужно самому ознакомиться с материалами этого дела, – заявил Коул.

Морли, усмехнувшись, хотел вырвать у него свою руку, но Коул вцепился в нее мертвой хваткой.

– Полегче, Тренвит, – предостерег его Арджент, готовый вступиться за своего коллегу.

– Я должен видеть это дело, – процедил сквозь зубы Коул. – Прошу, достаньте его для меня!

– Да зачем оно вам? – с недоумением спросил Арджент.

Понимая, что он должен сказать им правду, иначе не добудет материалы дела, Коул тяжело вздохнул. Повернувшись к фонтану, он с облегчением заметил, что тело уже унесли.

– Однажды я был в «Голой киске», – признался он. – Там я познакомился с женщиной по имени Джинни и провел с ней ночь. Я забрал у нее нечто очень ценное и хотел бы…

Коул вдруг замолчал. «Боже, как непросто все это выразить словами», – с горечью подумал он.

– Что вы у нее взяли? – поинтересовался Морли.

«Я лишил ее девственности…» – должен был ответить Коул. Конечно, он не мог вернуть ее Джинни, но хотел как-то загладить свою вину. Например, сделать ее герцогиней. Из проституток в герцогини – такой взлет шокирует всех!

– Это мое дело! – буркнул Коул. – Но если она мертва, то…

Он снова замолчал, чувствуя, как у него от боли сжимается сердце. Неужели все это время он гонялся за призраком, искал ту, которая давно уже лежала в могиле? Неужели с ней стряслась беда? Эта мысль жгла его как огнем. Кровь прилила к голове Коула, в висках у него стучали невидимые молоточки, грозя взорвать мозг. Ноги подкашивались, во рту стоял привкус горечи.