Керриган Берн - В объятиях герцога

– Знаете что, Тренвит, – вдруг сказал Морли, – я запрошу интересующее вас дело из архива, и когда получу его, приглашу вас к себе в кабинет. Там вы сможете ознакомиться с ним.

Коул с трудом повернул к нему тяжелую, словно чугунную голову. Его так и подмывало сейчас что-нибудь разбить или сломать, чтобы выпустить пар.

– Я очень признателен вам, – выдавил он из себя.

– Вы заслужили такое отношение к себе на поле брани, – промолвил Морли, переводя многозначительный взгляд на протез Коула.

– Как вы думаете, сколько времени вам потребуется, чтобы получить дело?

– Я свяжусь с вами послезавтра.

– Тогда до встречи!

Коул отвесил легкий поклон и двинулся к ограде, у которой росло раскидистое дерево. Ему, конечно, следовало бы попрощаться с графиней, однако он пренебрег правилами этикета. Честно говоря, Коул боялся самого себя, боялся бурной реакции своего тела на близкое присутствие Имоджен.

Он, конечно, не обещал хранить верность Джинни, но когда в присутствии Имоджен у него тяжелело в паху, Коул чувствовал, что совершает какой-то грех.

Он молился Всевышнему, чтобы тот избавил его от безудержной тяги к Имоджен. Коул не хотел верить, что Джинни мертва, что она стала жертвой безжалостного убийцы. Он впервые возносил молитвы с тех пор, как прошел через ужасы турецкого плена. Коул знал, что если Джинни нет на этом свете, то и ему незачем жить.

Сейчас его надежда на встречу с любимой едва теплилась и готова была угаснуть совсем.

В последнее время Имоджен мучила бессонница. В ее воспаленном мозгу роились тревожные мысли. Они не давали покоя, отравляли ее существование.

Прежде она часто бродила по саду, и эти прогулки успокаивали ее. Бодрящий свежий воздух шел на пользу Имоджен. Но теперь ее милый сад превратился в место преступления и больше не приносил успокоения душе. Более того, он напоминал ей о том, что на месте жертвы, возможно, должна была оказаться она сама.

Ее охраняли двое полицейских. Один находился внутри дома, другой – снаружи. Старший инспектор Морли обещал прислать лучших сотрудников, а пока дежурство в доме графини несли жизнерадостный дородный ирландец по имени Шон О’Мара и озорной на вид уроженец Северной Африки, Роман Рэтбоун. Дерзкий блеск его черных глаз говорил о том, что до поступления на службу в правоохранительные органы этот человек не дружил с законом.

Имоджен беспокоило, что оба полицейских с интересом поглядывали на Изабелл. Она решила приглядывать за сестрой. Изабелл была еще слишком юна и наивна для любовных приключений.

Несмотря на тяжелые мысли, Имоджен все же вышла поздним вечером в сад, решив немного прогуляться. Полная летняя луна низко висела в ясном ночном небе. Было свежо, и Имоджен, зябко передернув плечами, плотнее запахнула халат. В такую ночь не нужно было зажигать фонарей. Луна хорошо освещала окрестности, стоило лишь дать время глазам привыкнуть к ее серебристому свечению.

Хотя на месте убийства не пролилось крови, а тело леди Бродмор уже увезли в морг, Имоджен охватило жуткое чувство. Ей показалось, что у основания фонтана темнеет большое зловещее пятно.

Имоджен обогнула фонтан и двинулась по тропинке, вдоль которой росли полевые цветы. Голова ее была занята мыслями об опасностях, угрожавших ей и ее близким.

Имоджен не сомневалась, что Коул не был причастен к убийству леди Бродмор. От него, конечно, исходила опасность, но Тренвит не был насильником, он не мог убить невинную беспомощную женщину.

– В таком случае, кто это сделал? – прошептала Имоджен, глядя на бледный круг луны.

Кто и почему убил леди Бродмор? Сейчас этот вопрос был главным. Даже если предположить, что маркизу приняли за Имоджен, мотив убийства был неясен. Что двигало преступником? Хотел ли он защитить Имоджен от нападок леди Бродмор или по какой-то причине собирался убить саму хозяйку дома, но ошибся? Имоджен почему-то вспомнила своего любимого кота Икара.

Он обожал ее, и, чтобы продемонстрировать свою любовь, часто приносил хозяйке трупики птиц и мышей. Икар с гордостью клал свою добычу у кровати Имоджен и садился рядом, ожидая похвалы и ласки за свои щедрые дары.

Что хотел сказать убийца? Может быть, он был чем-то похож на Икара? Леди Бродмор враждебно отнеслась к Имоджен. Неужели кто-то из слуг или даже гостей убил ее, чтобы продемонстрировать свою приязнь к хозяйке дома, которую обидела маркиза?

Был ли оставленный в саду труп маркизы ужасным подарком для Имоджен? Или все же Морли был прав: убийца обознался, приняв в темноте леди Бродмор за хозяйку дома? Возможно, напав на маркизу, преступник сразу понял, что ошибся, но было уже поздно. Он должен был довести свое дело до конца, потому что леди Бродмор могла пожаловаться на него.

Имоджен склонялась к последнему варианту. Но тогда возникал вопрос: кому она перешла дорогу, кто жаждал ее смерти?

Возможно, это оставшийся в живых Бартон мстил ей. Имоджен сначала была уверена, что перерезала ему сонную артерию. Но она, видимо, ошиблась. Его труп так и не нашли… А что если Бартон действительно следил за ней все это время, выжидал, оставаясь в тени, и, наконец, напал на леди Бродмор, обознавшись? Может быть, он одержим идеей довести начатое два года назад до конца? То есть изнасиловать и убить Джинни? Жажда мести была причиной, толкнувшей его на убийство.

Но в таком случае Имоджен находилась в смертельной опасности. Бартон не успокоится, пока не убьет ее. Ей следовало рассказать о нем полиции. Инспекторы должны были найти Бартона и предотвратить новое преступление.

Однако Имоджен что-то останавливало. Ведь если в ходе расследования окажется, что Бартон все же был убит, ее могут обвинить в этом убийстве.

К тому же Имоджен была бы вынуждена признаться, что когда-то работала в «Голой киске», и это признание навсегда разрушило бы ее репутацию. Она потеряла бы все, чего с таким трудом добилась.

Имоджен больше не смогла бы заниматься благотворительностью, а бедняжка Изабелл стала бы изгоем. Они лишились бы дружбы и покровительства Милли, Фары и Мены.

И в довершение всего, несмотря на перемирие, заключенное недавно с Коулом, он все же мог осуществить свою угрозу – опротестовать законность ее брака с лордом Анструтером. Коул ненавидел ложь и приходил в ярость, встречая ее на своем пути.

Имоджен зажмурилась от страха, представив, какой скандал разразится, если все узнают о позорной странице в ее жизни. Нет, ей не убежать от прошлого! Какой наивной дурочкой она была, решив, что деньги и титул помогут ей избавиться от него!

Кто же еще мог оказаться в ее саду той роковой ночью? «Да половина Лондона!» – с горечью ответила на вопрос Имоджен. И среди них – те, кого она давно знала. Например, добродушный бармен из «Голой киски» Джереми Карсон, а также доктор Лонгхерст, которого она считала темной лошадкой. С каким холодным безразличием доктор сообщил Имоджен о смерти бедной Молли!