Керриган Берн - В объятиях герцога

Но это было бы полным безумием! Сердце Имоджен обливалось кровью, когда она думала о том, как сильно страдал Коул, через какие жестокие испытания пришлось ему пройти в турецком плену и после него. Но он с подозрением и недоверием относился к ней, графине Анструтер. Каждая их встреча заканчивалась спором и размолвкой.

Ему ничего не нравилось в нынешней Имоджен.

Их встреча, произошедшая несколько лет назад, носила совсем другой характер. Тогда Коул был военным, отправлявшимся утром на опасное задание, а Джинни – женщиной, которой хорошо заплатили. Если бы Коул понял, что графиня и есть его Джинни, то какие эмоции он испытал бы тогда? Что возобладало бы в его душе – любовь или ярость? Может быть, он возненавидел бы женщину, которую когда-то звали Джинни?

Любовь Имоджен теперь нельзя было купить за двадцать фунтов. Но она могла многое дать ему – свет милосердия, прощение, доброе отношение, сострадание. И, может быть, даже любовь…

Но что мог предложить ей Коул, кроме титула герцогини? Впрочем, для Имоджен это не имело никакого значения.

Еще неизвестно, сделал бы герцог ей предложение стать его женой. Вполне возможно, что вместо этого он стер бы Имоджен в порошок в приступе праведного гнева.

Коул ясно дал понять, что ему не нравится та жизнь, которую ведет графиня, не нравится ее деятельность в качестве основательницы благотворительного фонда. Однако Имоджен не собиралась отказываться от своих планов. Даже ради него.

Так что же ей теперь делать? Имоджен оставалось только молиться о том, чтобы Дориан Блэквелл отказался помогать Коулу. Но что-то подсказывало ей, что он согласится отыскать Джинни. И ее разоблачение было только вопросом времени. Однажды она уже собиралась бежать из Англии. Жаль, что ей тогда не удалось это сделать.

А сейчас она не могла бросить на произвол судьбы обездоленных женщин и детей, находившихся на ее попечении.

Она должна была оставаться в Англии и бороться за свою безопасность и жизнь. Бороться не только с окружающим миром, но и с собой, со своим подспудным желанием быть узнанной Коулом.

«Ваша светлость,

после тщательного сопоставления фактов я пришел к выводу, что убийство Флоры Латимер и убийство леди Бродмор имеют много общего, их можно объединить в одно дело для дальнейшего расследования. Я решил обратиться с запросами в другие отделы Скотленд-Ярда, чтобы выяснять, были ли на их территории подобные случаи. По словам одного свидетеля, преступником может оказаться человек по фамилии Бартон, который, впрочем, несколько лет назад пропал без вести. Что же касается розыска девушки по имени Джинни, то я так и не получил подтверждений ее существования, не говоря уже о ее связи с жертвой. Но хочу обратить ваше внимание на то, что девушки из заведения «Голая киска» изменяли свою внешность. Так, Флора Латимер использовала какой-то химический краситель, чтобы изменить цвет волос. От природы у нее были темные волосы, но она красила их в золотистый цвет. Еще я выяснил, что в «Голой киске» когда-то работала Давина Роза, ныне печально известная куртизанка, которую называют объездчицей лошадей Гайд-парка. Возможно, она вспомнит, кто такая Джинни. Надеюсь получить у нее информацию, которая поможет нам в расследовании и поисках интересующей вас девицы. Хотя, если честно, сильно сомневаюсь в этом.

Примите мои глубочайшие извинения,

сэр Карлтон Морли».

В сердцах выругавшись, Коул смял письмо и швырнул его в огонь, горевший в камине. В тюрьме он понял, что надежда может превратиться в жестокую пытку, и сейчас снова убеждался в правоте этой мысли. Получив подобные новости от Морли, он не знал, радоваться ему или скорбеть, и это само по себе уже было пыткой. Подойдя к окну кабинета, Коул выглянул в соседний сад и убедился, что графини там нет. На небе ярко светило солнце, даря земле свое тепло. Но почему графиня не выходила в сад рисовать? Эта мысль не давала герцогу покоя, пока он надевал сюртук и шляпу, собираясь ехать верхом в Гайд-парк. Коул хотел разыскать Давину и расспросить ее о Джинни.

Но это было не так-то просто сделать. Приехав в Гайд-парк и побеседовав со знакомыми, Коул вскоре выяснил, что у Давины был богатый покровитель, имени которого никто не знал. Тем не менее Коул поклялся, что доберется до Давины, чего бы ему это ни стоило. Повернув в сторону Роттен-роу, он выехал на дорогу для скачек в восточной части Гайд-парка и погнал лошадь галопом. Коул скакал до тех пор, пока лошадь, да и он сам не выбились из сил. Он испытывал ярость от беспомощности и невозможности узнать, что случилось с Джинни.

Коул твердо решил во что бы то ни стало найти Давину, пусть даже для этого ему понадобится перевернуть кверху дном весь Лондон.

Солнце скрылось за тучи, и хмурая погода только усугубляла мрачное настроение Коула, хотя бешеная скачка несколько успокоила его.

В Гайд-парке, как всегда в светский сезон, было много народу. Знать съезжалась сюда, чтобы показать себя во всей красе и посмотреть на других. Игнорируя оклики знакомых аристократов, среди которых было много мамаш, тщетно пытавшихся пристроить своих дочерей, Коул направил коня к входу в парк Мейфэр. Может быть, ему следовало заехать в Министерство внутренних дел, чтобы навести там справки о Давине? Насколько он знал, она была испанкой, и в министерстве могло храниться досье на нее.

Внезапно Коул краем глаза заметил лиловую юбку и вернулся к действительности. Он моментально повернул голову. Только одна женщина, которую он знал, носила одежду столь ярких цветов. И действительно, Коул увидел сидевшую на длинной каменной скамье графиню Анструтер. Она держала в руке кисть, но не наносила мазки на холст. Имоджен замерла, глядя куда-то вдаль.

Ветерок развевал лиловые атласные ленты ее шляпки и выбившиеся из замысловатой прически золотистые прядки. Сама же она оставалась неподвижной, с каким-то странным выражением лица разглядывая статую Ахиллеса.

Коул заколебался, не зная, что делать: продолжать свой путь или спешиться. Тряхнув головой, он спрыгнул на ковер из мягкой травы, бросил поводья дежурившему рядом конюху, дав ему несколько монет за услуги, и широким шагом направился к графине.

Приблизившись к ней, Коул заметил складку между ее бровями и круги под глазами, которых раньше не было. Он понимал, что неправильно поступает, подходя к графине в общественном месте. Это могло вызвать кривотолки.

Впрочем, Имоджен была не одна. Неподалеку от нее расположился Чивер. Он полулежал в шезлонге с газетой в руках.

Имоджен показалась Коулу очень усталой и немного грустной. Он, конечно, был не тем человеком, которому она обрадовалась бы, но все же Коул мог бы попытаться разогнать ее печаль.