Керриган Берн - В объятиях герцога

Имоджен взглянула на него в тот момент, когда тень Коула легла на стоявший на мольберте холст. Вопреки его ожиданиям в глазах Имоджен промелькнуло выражение искренней радости, и это озадачило Коула.

– Коул… – промолвила Имоджен, и его сердце бешено забилось в груди.

Герцог отвесил полупоклон.

– Какой приятный сюрприз, – продолжала Имоджен, подбирая юбки, чтобы освободить для него место на скамье.

– Вы полагаете? – промолвил Коул, изумляясь сиянию ее глаз.

Имоджен искренне радовалась встрече с ним. Морщинка между ее бровями разгладилась, а тени под глазами стали менее заметными. Коула изумило это преображение.

– Вы прекрасно выглядите, – заметила графиня и, не давая Коулу вставить слово, обратилась к Чиверу. – Принесите нам, пожалуйста, лимонад из киоска у входа в парк. Его светлости жарко.

Аккуратно сложив газету, Чивер неторопливо встал и чинно поклонился.

– Слушаюсь, миледи, – сказал он и зашагал к входу в парк быстрой пружинящей походкой, которая не вязалась с его почтенным возрастом.

– Садитесь, – пригласила Имоджен. – Здесь тень.

– Вообще-то я еду по делам… – пробормотал Коул, но все же сел на теплое каменное сиденье скамьи рядом с графиней.

Он не понимал, почему его так сильно тянуло к этой женщине. Что его привлекало в ней? Он казался себе корабельщиком, попавшим в шторм, а графиня была сиреной, заманивающей его на погибельные скалы. В ее присутствии его тело выходило из-под контроля и отказывалось ему повиноваться.

– Знаете, меня всегда удивляло, что, хотя мы мало знакомы, вы относитесь ко мне так, словно давно меня знаете, – заметил Коул.

– А мне кажется, что я ничего не знаю о вас, – возразила Имоджен.

Коул вдруг подумал, что, возможно, ему почудился радостный блеск в глазах графини. Это был обман зрения, игра света и тени.

– Я – открытая книга, – заявил он с наигранной серьезностью.

– И ничего более, – засмеялась Имоджен.

Коул фыркнул, изобразив возмущение.

– Задайте мне любой вопрос и убедитесь в моей абсолютной искренности!

Имоджен сделала вид, что глубоко задумалась.

– Если говорить о книгах, то… – наконец произнесла она. – Кто ваш любимый автор?

– Шекспир, разумеется.

Имоджен с сомнением посмотрела на него.

– Какую из его пьес вы особенно любите?

Теперь настала очередь Коула изображать на лице глубокую задумчивость.

– Ту, в которой погибает чей-то родитель, а потом кто-то сходит с ума, – с озорной ухмылкой ответил Коул.

– Такое происходит почти в каждой пьесе Шекспира, – заявила Имоджен. Ее глаза искрились весельем. – Простите за прямоту, но я сомневаюсь, что вы вообще читали Шекспира или видели постановки его пьес.

Покопавшись в памяти, Коул начал декламировать сонет Шекспира, который выучил еще в детстве:

Он замолк, вдруг пораженный открывшимся ему глубоким смыслом этих строк.

– И в мире ни любви, ни счастья – нет! [1] Перевод сонета У. Шекспира М. И. Чайковского. – закончила за него Имоджен. Кисточка, которую она держала в руке, чуть подрагивала.

Их глаза встретились, и в жилах Коула снова вскипела кровь. Что с ним происходит? Почему он, как одержимый, гоняется за призраком Джинни, но при встречах с леди Анструтер забывает свою потерянную возлюбленную?

– Я изумлена вашими познаниями, – призналась Имоджен. – Я тоже люблю Шекспира. Но мне нравится больше смотреть его пьесы, чем читать их. Кстати, моя младшая сестра Изабелл прекрасно декламирует стихи. Она заядлый книгочей в нашей семье. А я предпочитаю зрительный ряд.

Имоджен показала на холст, на котором уже проступали очертания будущей картины.

– Я не считаю это недостатком, – пробормотал Коул, не в силах оторвать глаз от холста. На нем была изображена фиалка, цветущая в тени деревьев. – Какая прелесть!

Имоджен слегка покраснела и застенчиво опустила ресницы.

– Вы сегодня ездили верхом, – промолвила она, снимая несколько конских волосков с его сюртука, и Коулу показалось, что он слышит восклицания шокированных матрон, увидевших эту сцену из окон проезжавших мимо дорогих экипажей. Ему нравилось, что Имоджен пренебрегает общественным мнением и ведет себя непринужденно. – Я до сих пор сожалею, что так и не научилась ездить верхом.

Его первым побуждением было предложить научить ее верховой езде, но Коул спохватился, представив, какую бурю чувств вызовет у него соблазнительное зрелище – Имоджен верхом на лошади. Ее гибкое тело будет подпрыгивать в седле в такт движению лошади, а бедра обнимут бока животного.

Слегка отодвинувшись от графини, Коул бросил взгляд на статую обнаженного Ахилла, пах которого прикрывал фиговый листик, а в руках античный герой держал меч и щит.

– Вы покинули сегодня ваш уютный садик ради того, чтобы найти новый источник вдохновения? – спросил он.

Имоджен улыбнулась, и на ее щеках появились озорные ямочки.

– Мне всегда нравилась эта статуя, – призналась она. – Я люблю смотреть, как играют отблески солнечного света на бронзовой мускулатуре героя.

У Коула пересохло во рту, когда он увидел, с каким неприкрытым восторгом Имоджен любуется фигурой Ахилла.

– Вы увлекаетесь древнегреческой мифологией?

Она покачала головой, не сводя глаз с обнаженной мужской фигуры. Светские сплетницы сочли бы такое откровенное разглядывание дерзостью, нарушением правил приличия.

– Нет, просто эта статуя напоминает мне кое-кого.

– Герцога Веллингтона, я полагаю? Эта статуя была поставлена здесь в его честь. Хотя изображен не он, а античный герой.

– Нет, Веллингтон здесь ни при чем. – Имоджен старалась не смотреть на Коула, и он наконец заметил это. – Статуя напоминает мне другого человека.

Коул с отвращением посмотрел на Ахилла. Значит, этот бронзовый истукан напоминал графине какого-то мужчину… Неужели Коул ревновал ее к незнакомцу? Поймав себя на этой мысли, он ужаснулся.

Впрочем, у него самого была не менее развитая мускулатура, чем у отлитого в бронзе Ахилла, которым любовалась Имоджен. Интересно, восхитилась бы она телом Коула, если бы увидела его обнаженным?

– Мне нравится поза Ахилла, она дышит жизнью, – сказала Имоджен, продолжая разглядывать статую так, словно видела ее впервые. – Скульптору удалось запечатлеть героя за мгновение до момента великого торжества. Судя по положению щита, он только что отразил опаснейший удар противника, и теперь заносит меч, чтобы убить его и одержать победу в поединке. Мы можем представить себе этот бой. – Имоджен наконец повернулась к Коулу, и он увидел, что ее глаза сияют от восторга. – Автор этой скульптуры – великий художник. Запечатлеть мгновение подлинной жизни на полотне, в глине или камне – это великое искусство. Я стремлюсь к этому.