Керриган Берн - В объятиях герцога

– Именно об этом я и говорю!

Лицо Имоджен расплылось в счастливой улыбке. Коул был растроган и отвернулся, чтобы скрыть свои эмоции.

– Речь идет не просто об одежде, – сказала Имоджен. – Речь идет об образе жизни, который я открыла для себя. Главными его компонентами являются благотворительность, семья и искусство. Все это приносит мне счастье.

В этот момент Коул позавидовал Имоджен. Она сумела найти в жизни точку опоры, создать нечто неуловимое, для чего стоило жить. А он все еще гонялся за призраками, искал ту, которой, возможно, уже не было на белом свете.

Впрочем, если он не найдет Джинни, то что ему останется делать на этой земле? Жить без любви и надежды в большом пустом доме…

– Интересно, какой совет вы дали бы тому, кто погряз в серости бытия и не может выбраться из черной полосы жизни? – спросил Коул. – Тому, кто потерял способность чувствовать что-либо, кроме враждебности? Кто ничего не ждет, кроме предательства? Ничего не видит, кроме теней и тьмы?

Произнося это, Коул понимал, что графиня догадается, кого именно он имеет в виду. Но зачем он делал такое признание? Почему откровенничал с Имоджен, которую плохо знал, доверял ей свои тайные мысли? Еще совсем недавно он видел в ней врага. Он клялся погубить ее. И вот теперь Коул искал у нее совета. Уж не сошел ли он с ума?

– Я уверена, что вы выберетесь из трясины сомнений и разочарований. Нужно только последовательно идти вперед, шаг за шагом, одерживая маленькие победы, – с грустной улыбкой промолвила Имоджен. – Вы должны сами искать свет, ведь он не всегда находит нас. Вы должны останавливаться, чтобы полюбоваться обыкновенным чудом. Вы должны научиться удивляться простым вещам. Я всегда стараюсь уловить в какофонии звуков мелодию, а затем напеваю ее.

На него нахлынула волна смутных чувств. Ему пришлось собрать волю в кулак, чтобы встретиться с ее нежным взглядом и не отвести трусливо глаза в сторону. Неужели Имоджен видела его насквозь? Откуда она так хорошо знала, какие чувства он испытывал? Смятение, ярость, тоска, отчаянье лишали его сна, мешали ему радоваться жизни. Омут этих негативных эмоций затягивал Коула, грозил поглотить его. Фантомные боли в искалеченной руке, бесконечные серые дни одиночества… Казалось бы, у Коула было все – деньги, власть, влияние, обаяние, огромная физическая сила, несмотря на травму, и тем не менее он чувствовал себя глубоко несчастным.

Он был опустошен, как бывает опустошен солдат, вернувшийся с войны и не нашедший себя в мирной жизни.

Впрочем, сейчас, сидя на скамейке рядом с Имоджен, Коул не чувствовал себя опустошенным. Живший внутри его зверь присмирел. Пожалуй, впервые после возвращения из Константинополя Коул был самим собой. Он чувствовал, что сквозь серые тучи пробивается солнечный свет.

Проницательный взгляд Имоджен, казалось, проникал ему в душу, где жили горькие воспоминания о прошлом, причинявшие Коулу боль. Имоджен представлялась ему заклинательницей змей, экзотической красавицей, которая гипнотизировала его, как змею, заставляя слушать и подчиняться себе.

– Счастье – это чуждая для меня мелодия, – признался Коул. – Я давно уже разучился играть ее.

– Если вы постоянно ищете напастей, врагов, стычек, то непременно найдете их, – промолвила Имоджен. – Но если бы вы пристальней вгляделись в окружающую действительность, то наверняка нашли бы что-то новое для вас. – Ее взгляд продолжал завораживать Коула. В глазах Имоджен читалось выражение ожидания и тревоги. – Или… – ее голос дрогнул, – возможно, вы обрели бы то, что считаете давно потерянным.

Коул смотрел на нее, затаив дыхание. В его памяти вспыхнуло какое-то смутное воспоминание, но тут же потухло.

– Ваш лимонад, миледи, ваша светлость, – раздался голос Чивера. Он подал графине и герцогу холодный напиток. – Мне удалось раздобыть лед. Надеюсь, вы не будете корить меня за то, что лимонад слишком холодный.

– Разумеется, нет, Чивер. – Имоджен взяла запотевший стакан и, подняв его, произнесла тост: – За маленькие победы и яркие дни.

Коул чокнулся с ней.

– И за то, чтобы вернуть потерянное нами, – добавил он.

Ему вдруг показалось, что после этих слов Имоджен побледнела. Коул медленно пил холодный сладкий напиток, не сводя глаз с собеседницы. Что она знала о потерях? А вот Коула они преследовали на каждом шагу. Он потерял всех близких. Он потерял часть себя – не только кисть руки, но и сердце. Часть своей бессмертной души.

Коул сражался во имя королевы, во имя своей страны, он прошел через жестокие пытки и пережил предательство тех, кому безоговорочно доверял.

Возможно, именно поэтому он не мог признаться себе, что хотел Имоджен. Что восхищался ею и что постепенно влюблялся в нее.

Но как бы добра и великодушна она ни была к нему, Коул не мог заставить себя доверять ей, хотя у нее была открытая улыбка и глаза, в которых пряталась тайна. «Имоджен могла бы соперничать с Джокондой», – вдруг подумал он.

Почему графиню привлекала статуя Ахилла? Коул снова с неприязнью посмотрел на бронзовую фигуру. В чем заключалась тайна Имоджен? Возможно, ее мучили воспоминания о каком-то мужчине? Мужчине, который предал ее? Или она потеряла его вследствие других обстоятельств? Может быть, жизнь жестоко обошлась с ним и он умер? Возможно, у Имоджен был роман с этим мужчиной, ведь она сама призналась, что не девственница. Если учесть, что ее брак с графом Анструтером был фиктивным, то напрашивается вывод, что в жизни Имоджен была любовь.

Внезапно стакан в руке девушки с громким звуком треснул, брызги ледяной, липкой жидкости попали и на Коула, и на графиню, а один крупный осколок стекла ударил герцогу в грудь, а затем скатился на землю. Коул не сразу сообразил, что кто-то бросил в них камень, и он угодил в стакан с лимонадом, который Имоджен держала в руке.

Герцог тут же опустился на колени и поднял брошенный камень размером примерно с половину ладони. В кого же целился злоумышленник?

– О боже… – пробормотал Коул. – С вами все в порядке?

Имоджен сидела, уставившись на неровные края разбитого стакана с остатками лимонада, который она все еще сжимала в руке, а потом перевела взгляд на испачканный подол платья, забрызганный липкой жидкостью. На нем поблескивали мелкие осколки стекла.

– Да… мне кажется, все в порядке, – наконец пробормотала Имоджен.

Чивер вскочил на ноги и махнул рукой в сторону тропинки, ведущей к западным воротам.

– Смотрите! – воскликнул он. – Мерзавец уходит!

Коул увидел бегущего человека в сером котелке и бежево-серой клетчатой куртке, который лавировал между экипажами и изумленными зеваками.

Коул вскочил на ноги, его трясло от ярости.

– Доставьте графиню домой в целости и сохранности, – приказал он Чиверу и бросился в погоню за злоумышленником.