Барбара Вуд - Огонь души

Селена еще раз проверила свой ящик с лекарствами. В последнее время она почти не спала, а днем почти ничего не ела. После той ужасной ночи ее держали запертой в ее собственной комнате. День и ночь ее охраняли, и у нее не было ни малейшей возможности свободно погулять. И все же в этом мраке был проблеск надежды. При слиянии Лаши со своим принцем-супругом мог присутствовать только один человек — тот, который должен убить мужчину после того, как он соединится с царицей в «браке». И для этой цели Лаша выбрала Селену.

Селена захлопнула ящик и вышла в свой маленький садик. Стояла жаркая влажная ночь, напоенная запахом спелых фруктов. Белое сияние полной луны, отбрасывавшей четкие черные тени на светящуюся в темноте белую стену, залило сад таинственным светом, так что он казался заколдованным. Селена приложила руку к золотому оку Гора и произнесла про себя: я клянусь нашей любовью, Андреас, и душой моего отца, которого я не знала, и моими предками, которых я когда-нибудь надеюсь найти, что сегодня ночью я совершу побег. Это моя последняя надежда.

У Селены был план.

Два дня назад пришли жрицы, чтобы проводить ее в свадебные покои, которые находились глубоко под храмом Аллат. Там должен был свершиться ритуал соития и затем — смерти. Небольшая комната, построенная сотни лет назад, уже долго не использовалась по назначению, теперь же ее вымыли и освятили и поставили здесь священную кровать. На глаза Селене наложили повязку, прежде чем провести ее из комнаты по всему дворцу, потом вывели на улицу и опять по затхлым сырым коридорам, вниз по лестнице в священную камеру, где ее поджидал Казлах, чтобы дать последние наставления.

— Ты стоишь здесь, Фортуна. — Он показал ей точное место. — Когда приведут супруга, ты очистишь его знаком богини. Потом царица будет танцевать для него, потом ты поможешь ей взойти на ложе и подготовиться. Когда она даст тебе знак, что акт совершен, ты убьешь ритуального царя этим кинжалом.

Он дал ей длинный золотой нож, который теперь лежал у нее в ящике, орудие смерти среди других орудий, служивших жизни. Когда ее, опять с завязанными глазами, привели обратно, у нее появилась идея. Она знала, что ее умышленно вели в обход, чтобы она не узнала дорогу. Она подозревала, что ее несколько раз провели одними и теми же коридорами, вверх и вниз, прежде чем подвести наконец к двери, ведущей наружу, предположительно переходу от дворца к храму. Раньше, когда она принимала участие в различных празднествах, она видела много дверей, которые скорее всего вели в бесконечные лабиринты коридоров. Она знала, открой она не ту дверь, и попадет в лабиринт под храмом, заблудится там и, вероятно, целыми днями будет бродить в темноте и, может быть, никогда оттуда не выйдет. Но если как-нибудь отметить нужную дверь…

На этот раз побег должен состояться. Селена не могла забыть мертвого Дария, который все время стоял у нее перед глазами, не могла забыть и следующего утра, когда узнала, что Самия повесилась на одном из деревьев сада гарема.

В дверь постучали. За ней пришли жрицы в белых одеждах, благоухающие священными маслами. Селене снова завязали глаза. Дорогу через дворец она уже знала, но это знание было для нее бесполезным, потому что она не собиралась возвращаться в свою комнату. Только выйдя на улицу, Селена собрала все свои силы и сосредоточилась. Ей показалось, будто она чувствует дыхание ветра с реки, когда она про себя считала шаги: ровно сто шагов, прежде чем ее ввели в следующую дверь.

Когда дверь за ней захлопнулась, Селена споткнулась и уронила ящик с лекарствами. Раздался грохот от удара о каменный пол, и крышка открылась. Бутылочки, коробочки, бинты — все раскатилось в разные стороны. Жрицы вскрикнули от ужаса — это мог быть только дурной знак, но прежде чем они успели что-то решить, Селена уже ползала на коленях, пытаясь быстро все собрать. Жрицы бросились помогать ей, но получилось только хуже, потому что Селена как будто совсем потеряла голову и вместо того, чтобы поскорее собрать все в ящик, все растеряла. Бутылочки ускользали от нее, цепочка порвалась, и жемчужины раскатились в разные стороны. Селена возбужденно кричала, что, дескать, нужно все собрать до последней капли, перепуганные жрицы не знали уже, что и делать, — воспользовавшись всеобщей суматохой, Селена быстро отвернулась от своих проводниц и вытащила из-за пояса то, что долго там прятала. Жрицы обыскали все вокруг, собирая растерянные предметы, и теперь, переругиваясь, пытались быстро уложить их в ящик, а Селена в это время натирала камень куском серы, она терла до тех пор, пока не появились искры. Как только ей это удалось, она вскочила и дала знак своим спутницам, что можно идти дальше. И вновь ведомая жрицами, Селена заспешила прочь от куска серы. Она не ведала, что именно в этот момент исполнилось предсказание прорицательницы из храма Исиды в Антиохии.

Древняя каменная камера олицетворяла собою одновременно чрево и подземный мир, напоминая о двух ипостасях богини — властительницы жизни и смерти. Богиня Лаша уже ждала здесь, закутанная в семь покрывал, символизировавших семь ворот подземного царства и семь сфер небес. Покрывала так искусно задрапировали ее тело, что видны были только глаза.

Селену ввели в комнату и сняли повязку с глаз. Она вглядывалась в темноту, пытаясь что-нибудь рассмотреть сквозь дым от факелов и курений. Сначала ей показалось, что на троне сидит статуя. Потом она узнала в ней Лашу, дочь богини.

Как только жрицы удалились и закрыли дверь, Селена принялась за работу. Она достала из ящика средство, которое ей понадобится: масло зеленой мяты для освежения царицы после священного танца, пудра из размолотого шелкопряда для приготовления напитка, который должен повысить мужскую силу царского супруга. Также были готовы белая простыня и раковина с водой для омовения окровавленного кинжала. Звуки систр из-за дверей возвестили о приближении жертвенного супруга. Когда начнется ритуал, разъяснил ей Казлах, жрицы удалятся в храм, чтобы там дожидаться завершения. Потом Селена должна прийти за ними. Но если все пойдет по плану, они не дождутся Селены, а когда они забеспокоятся, почему ее так долго нет, она уже давно будет там, в пустыне, на пути к свободе.

Она выпрямилась и повернулась к двери. Сердце ее бешено билось, а ладони стали влажными. В священной камере было невыносимо душно. Дверь беззвучно открылась, и две жрицы ввели жертву, глаза которой были завязаны. Когда повязку сияли, на Селену взглянула пара смущенных глаз.

Это был Вульф, предводитель варваров, стоявший перед ней со связанными руками. Бороду ему сбрили, его белое, усыпанное шрамами тело вымыли и натерли благовонными маслами, но он все еще был одет в кожу и мех.