Барбара Вуд - Огонь души

Идя через лагерь, Селена взглянула на небо и нашла, как учила ее Фатма, Большую Медведицу, которую бедуины почитали как богиню, как дарующую жизнь и владеющую миром. В эту ночь хвост божественной Медведицы указывал на восток — это означало, что пришла весна.

Фатма, гордая и умная женщина, которую считали главой рода, за эти месяцы посвятила Селену в практические знания арабских женщин, которые передавались от матери к дочери на протяжении веков. Фатма могла читать знаки, она знала множество действенных заговоров, могла предсказывать погоду. Барашки на небе, объясняла она Селене, предвещают дождь в течение дня, низко летающие летучие мыши предвещали бурю. Фатма научила Селену готовить средство от головной боли из фиников и показала, как из папируса скрутить тампон, который можно применять во время кровотечений, вызываемых луной. Все знания, которые Селена получила от Фатмы, она хотела взять с собой и разделить их с Андреасом.

Селена прижала руки к груди и нащупала под платьем око Гора, теплое и утешающее. Пусть мы далеко друг от друга, любимый. Но мы все же связаны.

В последний раз взглянув на ночное небо, она вошла в шатер, который она делила с Вульфом. Это было типичное жилище бедуинов, сотканное из козьей шерсти и разделенное на две части. Мужская половина располагалась с подветренной стороны, как повелевал закон гостеприимства. Здесь всегда горел маленький костер на случай, если заглянет гость. В женских покоях Вульф и Селена хранили свои скромные пожитки, здесь же они и спали.

Одевались они тоже как бедуины. Вульф носил длинное платье, сверху — накидку, а на голове — большой платок, подвязанный кожаным шнурком. Когда они кочевали от одного источника к другому, что бедуины обычно делали зимой, Вульф всегда натягивал уголок своего головного платка, так что, если не считать голубых глаз, выглядел он так же, как и другие мужчины племени.

Жить в пустыне было нелегко — ежедневная борьба с засухой, песком и ветром, скудная пища, состоявшая из простокваши, сыра и сухих фруктов, и все же здесь, среди бедуинов, Селена и Вульф чувствовали себя в безопасности. Их приняли в племя как своих, несмотря на то что внешне они отличались от бедуинов — белокожие, рослые, Селена и Вульф выделялись среди худых и не слишком высоких арабов, которым нисколько не мешало то, что они почитают других богов и соблюдают иные традиции, хотя их несколько удивляло, что Селена и Вульф не прошли обряд обрезания.

— У меня новости, — сказала Селена, войдя в шатер и сняв чадру. Вульф, который чинил верблюжьи седла, оторвался от работы и посмотрел на нее. Ее лицо раскраснелось, глаза возбужденно блестели.

— Я случайно услышала разговор о короле Армении. Говорят, он живет во дворце, похожем на крепость. Он страшно богат, но страдает от одиночества, потому что его королевство лежит далеко в горах. Раз в год король посылает гонцов, чтобы они собрали разного рода фокусников и артистов и привезли их к нему во дворец. В Вавилоне стоят семь кораблей, чтобы принять на борт всех, кто может хоть чем-то развлечь короля Армении. Их хорошо охраняют, и они пользуются королевским покровительством. Завтра в полдень корабли отправляются. Может быть, нам удастся поехать с ними, Вульф. Ты можешь исполнить свой танец охотника, а я, может быть, удивлю их, когда разожгу огонь прозрачным камнем.

Вульф задумался.

— Мимо Магны корабли пройдут? — спросил он.

— Они пойдут вверх по Евфрату, а Магна находится как раз на этой реке, так что они неизбежно должны проплыть мимо дворца Лаши. Но на корабле будет такое столпотворение, — продолжала убеждать Вульфа Селена, — там будет полно народу, со всех концов света, так что нас вряд ли кто сможет заметить. К северу от Магны проходит граница Киликии, — объясняла она возбужденно, — солдаты Лаши не смеют ее переступать, так как это враждебное ей королевство. А за Киликией лежит Армения. Оттуда ведет безопасный путь домой.

Селена села перед ним на корточки и взяла его за руки.

— Вульф, — сказала она тихо, но настойчиво, — мы должны попытаться. Может быть, это знак богов — ворота на запад, которые открываются всего лишь на мгновение, а потом опять захлопнутся.

Вульф не отрываясь смотрел на ее красивые губы, пока она говорила. Он их рассматривал уже несколько месяцев, пока она пыталась обучить его греческому языку, без которого здесь, на востоке, было не обойтись. И однажды вечером, внимательно следя за тем, как ее губы выговаривали незнакомые слова, он вдруг представил себе, как приятно было бы их поцеловать.

— Да, — сказал он и перевел взгляд с губ на глаза, — да, я думаю, мы можем сделать это.

— Мы должны сделать это, — прошептала она и сжала его руки.

Они молча сидели друг против друга, объединенные возродившейся надеждой. Завтра! — думали оба, и их сердца начинали биться быстрее.

Вдруг Селена резко отпустила руки Вульфа и отвернулась.

«В Армении я распрощаюсь с тобой навсегда», — подумала она грустно.

Расставание с этим человеком, с которым она полтора года делила изгнание, будет нелегким для нее. Ни на мгновение не бросил он ее на произвол судьбы, пока они бок о бок бежали по вражеской земле, он нес ее на руках, когда она, обессилев, не могла больше передвигать ноги, он утешал ее, когда она сомневалась, он согревал ее своим телом холодными ночами. Она рассказала ему об Антиохии, и об Андреасе, и о судьбе, которая звала ее. Вульф в свою очередь рассказал ей о своей родине на Рейне, о своей жене и маленьком сыне, которых он оставил и без которых очень тосковал.

Селена испытывала к Вульфу нежность и была ему предана всем сердцем, она чувствовала себя с ним в безопасности и одновременно испытывала потребность защищать его. Его внешность, его закаленное борьбой и усеянное шрамами тело воина были обманчивыми. У этого человека была нежная душа, и он нередко, особенно во время уроков греческого, своим доверием и старанием угодить ей напоминал маленького мальчика. Теперь она знала, каков он на самом деле — нежный отец и муж, любящий защитник своей семьи в далеких лесах Германии.

Селена понимала, что двигало Вульфом, — жажда мести. В его памяти неугасимо отпечаталось лицо римского офицера, который со своим войском ворвался в его леса и вырезал весь народ Вульфа. Это лицо заставляло его жить прошедшие полтора года, хотя в минуты отчаяния он был уже близок к тому, чтобы сдаться. Каждый раз, когда он произносил имя этого римлянина, в глазах вспыхивал огонь — Гай Ватиний был тем человеком, которого он ненавидел всем сердцем.

Это он, человек с узким продолговатым лицом и жестокими глазами, появился на белом скакуне. Он учинил насилие над Фридой, женой Вульфа, он уничтожил лес, он сровнял с землей его деревню, заковал мужчин в цепи, оставил женщин и детей без опоры.