Аманда Скотт - Ловушка для графа

– Господи, Лидия, я бы и сама не позволила тебе уйти с вечеринки у леди Портленд.

– Ладно, дай еще подумать. Как жаль, что ты подорвала доверие Неда!

– Я тоже сожалею, – искренне сказала Мэгги.

– Не переживай, – успокоила Лидия. – Ты не могла знать, что все так обернется. Теперь наша затея почти безнадежна.

– Неужели? – сухо заметила Мэгги.

– Да, безнадежна. Мы разом лишились многих возможностей. Хотя есть один шанс, но придется кое-кого принести в жертву.

В жертву? Лидия, ради всего святого, что ты говоришь? Я не хочу ничьих жертв и не позволю этого сделать!

– Послушай, Мэгги! Ты действительно хочешь попасть на маскарад? Хочешь или нет?

– Хочу, – сокрушенно призналась девушка.

– Вот и хорошо, но, боюсь, придется использовать Оливера. Он служит у Неда лодочником. Его я и имела в виду, когда говорила о жертве. Нед пригрозил уволить бедного парня без рекомендаций, если я буду использовать его в своих целях.

– Но тогда…

– Мэгги, нас не поймают, но, даже если это случится, Оливер не пострадает. Нед сказал это в запале, но он на редкость справедливый человек и наказывает только тех, кто того заслуживает. Никогда не поверю, что он выгонит лодочника только за то, что тот нам поможет. Он знает, с кого спросить в этом случае, и понимает – Оливер здесь ни при чем.

Мэгги чувствовала, дело принимает серьезный оборот, но желание попасть на маскарад было так велико, что она довольно быстро примирилась с необходимостью пожертвовать Оливером. Во всяком случае, с ним они будут в большей безопасности, чем с любым другим лодочником или кучером экипажа. Если случится самое худшее, она лично будет умолять Ротвелла простить ни в чем не повинного парня.

Суббота, 19 сентября 1750 года.

Вольно или невольно, но Ротвелл постоянно думал о мисс Мак-Друмин. Он заметил, девушка вопреки его опасениям довольно быстро приспособилась к размеренной жизни в его доме и надеялся, что она отказалась от намерения тайком встретиться со своими друзьями-якобитами. Но в поведении Лидии что-то настораживало. В последние дни она была необычайно покладистой, что отнюдь не являлось ее характерной чертой, и вместо того, чтобы подозревать одну Мэгги, он стал подозрительно относиться к обеим девушкам. И сейчас, беседуя в библиотеке с сэром Дадли Рай-дером, только об этом и думал.

– Нед, ты меня слушаешь? – донесся до него голос Райдера. – В городе ходят слухи, что он уже здесь.

«Дадли думает только о политике», – поморщился Ротвелл и подлил ему вина из графина. Он попытался вспомнить, о чем шла речь, попутно решив умолчать о своей необычной гостье.

– По слухам выходит, он созывает армию?

– А для чего, скажи на милость, он появился в Лондоне?

– Если принц действительно в Лондоне, – сказал Ротвелл. – Успокойся, друг мой, это всего лишь слухи. Мы знаем наверняка: к городу не приближается никакая армия, иначе все давно было бы известно. Самое большее, что он попытается сделать, – привлечь на свою сторону как можно больше народу. Но это вряд ли удастся. Скорее, он убедится в обратном. Ведь даже среди якобитов его мало кто поддерживает.

– Ты в этом уверен? Мои люди утверждают, что город и окрестности просто кишат якобитами.

– Твои люди делают из мухи слона и пытаются создать видимость кипучей деятельности. Тебе-то следовало бы это знать и не верить их россказням. Разве кто-нибудь упоминал о существовании армии?

– Нет, но…

– Кто-нибудь говорил, что большинство населения Англии недовольно сложившимся положением и желает восстановления династии Стюартов?

– Нет, пока еще, нет, но как насчет проклятых шотландцев? Ведь они готовы в любой момент вступить в войну. Всем известно, как они не любят короля Георга.

– Я тоже его не люблю, если на то пошло! Кроме его жены, вряд ли кто-нибудь в состоянии любить человека, чьи симпатии на стороне Ганноверской династии и чья скупость настолько велика, что по сравнению с ним Георг Первый выглядит просто мотом! — Ротвелл вздохнул. Вот до чего докатилась британская монархия.

– Это что, измена? – Райдер улыбнулся.

– Нет. Георг законный король, что бы там ни говорили якобиты, и для всех нас мир гораздо лучше войны. Мы слишком много воевали, чтобы иметь глупость воевать вновь.

– Не спорю. Но Чарльз Стюарт не даст нам успокоиться. Его приезд не предвещает ничего хорошего, Нед, ты это знаешь не хуже, чем я.

– Но я не осуждаю принца за его бредовые желания, и в этом принципиальная разница между нами. Амбиции молодого Чарльза – всего лишь пустые мечты. Он исчерпал свои возможности, и скоро сам в этом убедится.

– Но ты знаешь так же хорошо, как и я, что многие ненавидят Георга и мечтают о возвращении Стюартов на трон.

Ротвелл пожал плечами.

– Пусть себе мечтают. Мечтать не вредно, но способны ли они действовать? Только подумай, сколько их откажется от своих убеждений, когда придется взяться за оружие! Я считаю, большинство якобитов подобны моей глупышке Лидии, которая с удовольствием поднимает бокал вина над бокалом с водой, наивно полагая, что таким образом поддерживает Стюартов. Райдер, неужели ты думаешь, что она хочет войны?

– Конечно, нет, но большинство якобитов нельзя сравнивать с Лидией, – Райдер отпил из своего бокала, как бы реагируя на упоминание Ротвелла о тосте за короля. – Она же еще ребенок, к тому же, женского пола.

Ротвелл усмехнулся.

– Что, по твоему мнению, делает ее безопасной для короля – пол или молодость? Хорошенько подумай, прежде чем ответить, и вспомни, Жанна д'Арк и Лукреция Борджиа тоже были молодыми женщинами, когда подняли за собой народе Райдер поперхнулся вином.

– Нед, как ты можешь говорить такое о своей сестре! Еще мгновение и ты предположишь, что это милое невинное создание собирается предать короля!

– Ни в коем случае, – Ротвелл улыбнулся, с интересом наблюдая за реакцией друга. – Просто хочу доказать: ты склонен видеть угрозу там, где ее нет. Я долгие годы создавал условия, чтобы спокойно жить, и не хочу из-за каких-то предположений перевернуть всю жизнь вверх дном, – в эту минуту он вовсе не думал о сводной сестре и, чтобы переменить тему, спросил: – Ты не составишь мне компанию на этот вечер? Мы можем пойти в Сады Купидона и послушать, о чем толкуют люди. Возможно, кое-что узнаем.

– Конечно, все возможно, но раз ты не придаешь слухам большого значения, то я предпочел бы сходить в ресторан или посидеть в винном погребке. Думаю, ты не откажешься поужинать со мной, а потом заглянем на Друрилейн, может быть, в одном из театров идет премьера, но…

– Ни слова больше. Все решено, – Ротвелл встал. – Я только передам лодочнику, что сегодня он мне не понадобится, и после этого весь в твоем распоряжении.