Аманда Скотт - Сумеречная роза

— Я не упрекаю Брайерли и его родственников, — ответил сэр Николас сквозь зубы. — Что касается валлийского, я всего лишь обратился к Богу, высказав недовольство вашим идиотизмом. Все дело в том, что ни мое мнение о действиях Брайерли, ни ваше вас не касается. Если вам предназначен Брайерли, вам лучше говорить о нем хорошо, а не осуждать его, так же как и не злословить о молодой королеве.

— Я не настолько лицемерна!

— Вы просто дура!

— Вы не имеете права упрекать меня!

— Ваш собственный отец, если бы присутствовал здесь, сказал бы то же самое. Господи, да даже более снисходительный отец бросил бы вас поперек колена и вбил бы в вас немного разума, пока вы не положили свою глупую голову на плаху. Меня заботит ваша судьба, и я не могу оставаться в стороне.

— Да как вы смеете! — воскликнула она, в ярости поворачиваясь к двери. — Я не останусь здесь и не буду слушать вас. У вас нет никакого права…

— Вы повторяетесь, — мрачно заметил сэр Николас, преграждая ей путь. — И вот что, мадам, вам повезло. Я найду вашего брата, и, возможно, он займется вами.

— Нет необходимости, — фыркнула Элис. — Я сама пошлю Йена найти его. — В ее глазах появились слезы, и она смахнула их, злясь на себя и жалея, что не может просто вытащить меч или кинжал, чтобы защититься от оскорблений как мужчина.

— Поступайте как хотите, — спокойно произнес сэр Николас. — Мне осталось сказать вам только одну вещь.

Элис попыталась сделать вид, что ничуть не боится его.

— Говорите.

— Когда мы встретились с королем в Гринвиче, я вкратце объяснил ему причину нашей задержки на севере и сказал, что все, кто жил в замке Вулвестон, умерли. К тому времени болезнь уже пришла в Лондон и, похоже, распространилась по всему королевству. Я рассказал также о вашем воспитании в Миддлхэме и Шерифф-Хаттоне и о вашем знакомстве с принцессой Элизабет.

— И что из того? — проявила она любопытство. — Мое знакомство с ее семьей вовсе не секрет, сэр.

— Король знает о вашей семье, — продолжал сэр Николас. — Он вспомнил, что имя вашего брата встречалось среди тех, кто сражался при Босворте, и он говорил о лишении прав и о том, что земли Вулвестонов — весьма значительная собственность, и они будут заявлены как собственность короны, если Вулвестон не покорится. Он так уверенно говорил, что я не обсуждал его слова, потому что хотел сначала определиться со своими делами. Ваш брат покорился. Я спрашивал о нем людей с севера, у которых нет причин лгать мне.

— Я не понимаю вас.

Он сурово посмотрел на нее.

— Закон в Англии отдает землю только одному брату, если другой лишен прав состояния, другие же тоже должны включаться в список, но… в данном случае такой необходимости не было.

Элис, поняв наконец направление его мыслей, почувствовала, как румянец заливает ее щеки, и хотела отвернуться, чтобы он не мог увидеть ее виноватого лица, но его рука остановила ее.

— Нет, мадам. Я никому не говорил о том деле, но я верен своему королю — качество, которое вы должны оценить. Я найду решение загадки. У вас всего один брат, ведь так?

Он смотрел ей прямо в глаза, и как бы ей ни хотелось отрицать, она не могла. Она кивнула.

— У меня было еще двое братьев — Роберт и Пол, но они умерли восемь лет назад.

— Я так и думал. А кто те, в Вулвестоне?

Зажмурив глаза, чтобы он не увидел страха, кипящего внутри ее, она прошептала:

— Я не знаю.

— Вы видели одного из них.

— Да, но я никогда не видела его раньше. — Она говорила правду. Открыв глаза, она молча умоляла его поверить ей.

— Почему вы не сказали, что умерший не ваш брат? Стараясь сохранить спокойствие в голосе, она ответила:

— Я не доверяла вам. — Вспомнив, какие мысли появились у нее тогда, она добавила:

— Я подозревала, что он один из сыновей какой-то другой, более выдающейся йоркистской фамилии, которых слуги моего отца пытались защитить, сделав вид, что они члены нашей семьи, но я точно не знала. Потом я заболела и забыла о них.

Его испытующий взгляд буравил ее, но она не уклонилась от него, и когда после долгой паузы он так ничего и не сказал, она проговорила:

— Я… я должна идти, сэр. Не нужно, чтобы заметили мое отсутствие.

— Да, мы задержались слишком долго, — согласился он, направляясь к двери. Прежде чем уйти, он остановился и добавил:

— В будущем помните о своем языке, девочка. Не говорите ничего, чего не хотели бы, чтобы повторили другие.

Она подняла на него глаза, ее страхи исчезли, уступив место любопытству.

— Почему вам так важно, что я делаю и что говорю? Вопрос, похоже, застал его врасплох, потому что на его щеках вспыхнул румянец, но он быстро справился с собой и сказал, пожимая плечами:

— Полагаю, по привычке, ведь раньше я отвечал за вашу безопасность, и теперь мне трудно оставаться равнодушным. Я чувствую то, что чувствовал бы, если бы одна из моих сестер вела себя так глупо.

— А я полагаю, что ваши сестры, бедняжки, немедленно подчинились бы вам, — резко ответила она, не имея ни малейшего представления, почему его слова мгновенно разожгли ее темперамент. Однако она ясно сознавала, что не хотела бы, чтобы он обращался с ней как со своими сестрами. Она дерзко смотрела на него и ждала ответа.

Он молчал, но его ответный взгляд возмутил ее. Ей показалось, что он просто терпелив с ней и ждет, что она справится с собой, будет разумной, поймет, что с ее стороны глупо дразнить его. Но вместо успокоения его поведение произвело на нее противоположное действие.

— Так что, вам нечего сказать, сэр Николас?

— Нет необходимости отвечать на ваш вопрос.

— На такой глупый вопрос, вы хотели сказать, полагаю! Он ничего не ответил.

— О, вы просто бесите меня! Вы обращаетесь со мной как с ребенком, требуете, чтобы я молчала, не высказывала свое мнение, как будто Элизабет не знает, что я думаю о ней.

— Есть разница, — строго предупредил он, — между высказыванием своего мнения наедине с Элизабет Плантагенет…

— Я не просто высказала ей свое мнение, я дала ей пощечину!

— Вы — что?

— Вы слышали меня! — Она не рассказывала даже Мэдлин о пощечине, но сейчас уже не могла остановиться. — Она приехала в Шерифф-Хаттон и нагло болтала о том, что Ричард прислал ее туда, чтобы утихомирить глупые слухи об убийстве Анны и женитьбе на ней! Ее слова были полной чушью. Я… я потеряла самообладание и ударила ее — сильно! — Ее ладонь заныла от одного воспоминания, и она потерла ее о юбку.

Сэр Николас на мгновение сжал губы:

— Есть огромная разница между женщиной, лишенной своего привычного положения и вынужденной преклонить колена перед узурпатором, и женой короля. Есть опасности, которые вы не можете…

— Какие опасности? Какая опасность может угрожать мне, подданной короля, в его собственном дворце? Вы говорите чепуху, сэр. — Она снова нетерпеливо дернулась, чтобы пройти мимо него и взяться за щеколду. Он поймал ее за руку и, не давая опомниться, одной рукой с силой прижал к себе, а другой взял за подбородок и прильнул к ее губам быстрым жадным поцелуем.