Аманда Скотт - Сумеречная роза

— Мэдлин, я в такой немилости! Может, лучше, чтобы тебя не видели в моем обществе?

— Напротив, — улыбаясь, ответила Мэдлин. При виде Элис в полном замешательстве эта улыбка исчезла. — Ты же не знаешь!

— Не знаю чего? Что случилось?

— Твой брат, Элис. Он… — Она умолкла и заглянула в лицо Элис, как будто хотела по нему прочесть ее чувства. — Ты очень сильно любила лорда Вулвестона?

— Да я почти не знала его, — ответила Элис. — А после того как он отнесся ко мне более чем равнодушно, у меня вообще не осталось любви. Но почему ты сказала «любила», как будто он… Господи помилуй! Ты хочешь сказать…

— Он умер, Элис, умер. Неизвестно как, но некоторые подозревают убийство. Он был жив-здоров и вдруг умер, как будто заразился той лихорадкой, но за прошедшие месяцы больше никто не умер, и у него тоже не обнаружилось никаких симптомов той болезни.

— А какие у него были симптомы?

— Да никаких. Говорят, он упал где стоял, в зале среди других придворных, его кружка эля упала рядом с ним, а он стонал и корчился, пока не умер.

Элис открыла рот от изумления.

— Яд?

— Говорят, нет, потому что змеиный язык, помещенный в кружку, из которой он пил, ничуть не изменился.

Элис больше доверяла жабьему камню, который изменяет цвет и становится горячим при соприкосновении с ядом. Кусочек рога единорога, на самом деле рога нарвала, употребить, пожалуй, даже лучше, потому что нейтрализует любой яд, но она знала, что в настоящее время в моде змеиный язык. Один такой, оправленный в серебро, украшал солонку, которая всегда стояла на столе короля.

Она долго молчала, пытаясь почувствовать скорбь о родном брате. Внезапность смерти Роджера оглушила ее. По характеру холодный и сдержанный, он больше походил на ее родителей. Она никогда не видела, чтобы он хлопал друга по плечу или смеялся, как часто делали мужчины рода Плантагенетов. Роджер никогда не обнимал и не целовал женщин своей семьи, да и вообще никаких женщин. Она не могла сказать, что любила его, но он был последним из ее близких родственников. Теперь она одна во всем мире, лишенная всего.

— Что же будет со мной? — произнесла она вслух. — Теперь я просто превратилась в пешку Стэнли, и больше ничего. Мэдлин покачала головой:

— Не знаю, что король собирается делать, но знаю точно, что Стэнли недовольны таким поворотом событий. Ты теперь богатая наследница, Элис.

— Наследница?

— Да, всего имения Вулвестон и богатств твоего отца к тому же. Король вернул все твоему брату, а ты его ближайшая родственница. Титул передать некому, но состояние твое, и говорят, оно очень большое.

Элис изумленно уставилась на нее. Она никогда особенно не задумывалась о материальной ценности своего отца или брата. А если и думала, то только об имении Вулвестон и рентах, которые должны замку его арендаторы.

— Разве Вулвестон такой доходный? — осведомилась она. Мэдлин пожала плечами:

— Похоже, наш покойный король сделал твоего отца смотрителем восточных портов, и доходы от его должности текут прямо в сундуки Вулвестона. Ты не знала? А еще говорят о множестве деревень, которые стали частью имения во время правления короля Ричарда. Известие о ценности поместья очень удивило многих. Забавно, слухи начали распространяться буквально за день или два до смерти лорда Вулвестона.

— Я не знала. Деньги были всегда, но я никогда не задумывалась об их источнике. И никогда не подозревала, что их так много.

Глаза Мэдлин блеснули.

— Тебе будет интересно узнать, что сэр Лайонел Эверингем возобновил свои притязания на твою руку.

— Но меня должны обручить с…

Мэдлин развела руками.

— Я же говорила тебе, все Стэнли ворчат, как будто черт насыпал им золы в кашу. Говорят, что король не хочет, чтобы богатства собирались всего в нескольких семьях, как раньше. По его мнению — по крайней мере так говорят дамы, получившие сведения от своих мужей, — Ричард совершил роковую ошибку, позволив Перси, Стэнли и другим набрать такую силу. Генрих намеревается рассеять состояния, наградив своих самых верных последователей. Многие удивлены, что он просто не конфисковал полностью земли йоркистов и не раздал их своим фаворитам. Однако говорят, что он очень практичный и не хочет обидеть северян. Таким образом, — она помолчала с многозначительным видом, — он хочет использовать институт брака, чтобы внедрить своих валлийских фаворитов и лордов-южан на север, тем самым они получат свои награды, не вызвав ничьего возмущения.

Элис задумчиво молчала. Она взглянула на Джонет, но ее лицо ничего не выражало. Вспомнив замечание Мэдлин о сэре Лайонеле, Элис заверила:

— Тюдор никогда не выдаст меня за йоркиста, такого, как Эверингем.

— Нет, — согласилась Мэдлин, — но, послушав, что говорит сэр Лайонел, никто бы и не подумал о его сочувствии йоркистам. Он теперь, по его собственному утверждению, самый верный сторонник короля.

— Он не кто иной, как очередной перевертыш, и я откажусь даже слово сказать с ним, — твердо уведомила Элис.

— Я уверена, что тебе не позволят выбирать, — предположила Мэдлин. — Король не ищет чужих советов в политических делах, но ты можешь не бояться брака с сэром Лайонелом Эверингемом. Он не ходит в королевских фаворитах.

Образ одного из фаворитов короля промелькнул в голове Элис, вызвав незнакомые ощущения, которые она не хотела анализировать и постаралась поскорее забыть. Раз Тюдор мог приказывать все, что пожелает, она не сможет противодействовать ему, и никто ее не поддержит. Жаль, подумала она, что, будучи такой богатой, как утверждала Мэдлин, она не имела ни денег в кошельке, ни власти, которую огромное богатство дает любому, но только не незамужней девушке. Иметь право решать самой свое будущее — чувство такое же пьянящее, как крепкое вино или свобода, хотя она и понятия не имела, что делала бы с ним.

Приказание явиться к королю пришло после обеда, и к тому времени ее любопытство еще больше возросло. Мэдлин в свободное время собирала все сплетни двора. Одну из них она поведала Элис, и заключалась новость в том, что Элизабет носит ребенка Тюдора. Другая новость сообщала, что в качестве жениха рассматривается каждый из ближайших сподвижников Тюдора. Комментарии Мэдлин, содержательные и забавные, не вызывали у Элис желания узнать больше. В любом случае ей все равно, какого мужа выберут для нее, по крайней мере так она говорила своей подруге. Но когда леди Эмлин пришла к ней с приказом немедленно собираться на аудиенцию к королю, ей вдруг стало трудно дышать и говорить.

— Не стой с открытым ртом, дитя, — резко приказала придворная дама. — У тебя едва хватит времени. Эй там, женщина, принеси лучшее платье своей госпоже, а вы, мистрис Фенлорд, пошевеливайтесь-ка и помогите нам. Последние два часа я все гадала, где вы скрываетесь.