Аманда Скотт - Сумеречная роза

Она посмотрела на кольцо и удивилась, обнаружив миниатюрную копию его собственного, которая отличалась только золотым вайверном. Соединенный с гербом Вулвестона, вайверн раскрасили в его настоящие цвета лаком, нанесенным на основание оправы, и вырезали в белом сапфире сверху. Цвета проглядывали через прозрачный камень и казались еще ярче от его сияния. Элис захлестнула волна удовольствия, и когда она подняла на него взгляд, ее радость от его подарка увидели все окружающие.

Архиепископ кашлянул, и, осознав наступившую в аббатстве тишину, Элис поняла, что он уже попросил ее произнести нужные слова. Она вдруг испугалась, что забыла их, но фразы сами всплыли в голове, и она, глядя прямо в глаза сэра Николаса, сказала:

— Я, Элис Анна Вулвестон, беру тебя, сэра Николаса Мериона, в законные мужья, чтобы любить, беречь и почитать, в бедности и в богатстве, в болезни и в здравии, быть смиренной и послушной в постели и за столом, с этого момента и пока смерть не разлучит нас, если святая церковь благословит нас, и в этом я даю тебе слово.

Трубы взревели снова, и вся процессия двинулась внутрь аббатства, невеста и жених преклонили колена на атласные подушки перед архиепископом у ограды алтаря, остальные гости сели на скамьи позади них, чтобы прослушать свадебную мессу. Когда служба закончилась, процессия направилась в обратном направлении, чтобы вернуться во дворец для свадебного пира.

Огромный зал гремел от музыки и голосов четырех сотен людей, смеющихся и болтающих, пока их рассаживали за столы, поставленные перед королевским помостом. Представшая перед Элис сцена напомнила ей пир после женитьбы Тюдора на Элизабет, но теперь она и сэр Николас сидели за главным столом вместе с королевской четой. Элис попыталась спокойно подумать о том, что происходит вокруг, и поискать в толпе знакомые лица.

Она увидела сэра Лайонела Эверингема с презрительным выражением на лице и лорда Брайерли, который имел вид, будто он не на свадьбе, а на похоронах. Хью Гауэр возвышался над всеми остальными мужчинами, элегантный Линкольн улыбался широко и весело. Леди Эмлин и еще пара знакомых лиц дружески смотрели на нее, но она не нашла Мэдлин. Ей хотелось бы, чтобы Мэдлин могла сидеть с ними на королевском помосте, но она находилась где-то внизу, без сомнения флиртуя с каким-нибудь джентльменом или смеясь и болтая с другими фрейлинами.

Элис протянула руку к золотому кубку, но рука сэра Николаса поймала ее руку и сжала.

— Не сейчас, малышка, — прошептал он ей на ухо. — Подождите, пока король провозгласит свой тост за нас.

Покраснев, она поняла, что совершенно не думает о том, что делает, и если бы не сэр Николас, она совершила бы ужасную ошибку. Услышав шелест шелковых юбок позади себя, она повернулась и увидела, что Элизабет стоит прямо у нее за спиной. Не имея возможности отодвинуть свой стул, чтобы встать перед королем, она вдруг поняла, что Элизабет специально создала неловкую ситуацию.

— Мадам! — произнесла Элис, все-таки с трудом поднимаясь, так и не дождавшись позволения королевы. — Вы желали поговорить со мной?

— Да, — ответила Элизабет своим нежным голосом. — Я попросила позволения у его величества немного посидеть рядом с вами, ведь сейчас общество женщины вам так необходимо. Жаль, что ваши мать и отец не дожили до столь радостного дня.

Услышав ее, сэр Николас тоже встал приветствовать королеву:

— Ваша доброта, мадам, известна всем, и я не сомневаюсь, что моя жена особенно благодарна вам в таких обстоятельствах. День для нее выдался очень трудный, а поддержать ее почти некому.

— Но вы, сэр, тоже вынуждены праздновать без поддержки своей семьи, — напомнила Элизабет.

— Вы так добры, уделяя нам столько внимания, мадам, — улыбнулся сэр Николас, — но моему отцу и братьям понадобилось бы больше двух недель, чтобы только узнать о событии.

— Может быть, — бросила Элизабет взгляд на Элис, — вы захотите забрать от нас свою невесту, сэр, чтобы представить ее вашей семье и диким просторам Уэльса?

В разговор вмешалась Элис:

— Мне говорили, что Уэльс не такой дикий, как мы думаем, мадам. Сэр Николас рассказывал, что там точно так же живут люди, как у нас в Англии.

— Тем не менее, — возразила Элизабет, — вы должны страстно желать увидеть свой будущий дом, Элис, дорогая.

— Вулвестон-Хазард — мой дом, мадам, — твердо ответила Элис. — Никто никогда…

— Вы не присядете, мадам? — быстро прервал ее сэр Николас, отводя в сторону Элис и поворачивая ее стул так, чтобы Элизабет могла сесть. Взглянув на короля и увидев, что он разговаривает с дворянином в черном, который взошел на помост, Мерион продолжал учтиво:

— Элис может занять мое место, а я пока сяду на место его величества. Так я смогу сидеть рядом с моей невестой, как и должен, и нам всем будет удобно.

Когда Элизабет и Элис снова сели, он начал объяснять:

— Моя служба королю в ближайшее время не позволит мне представить Элис моей семье, мадам, но я буду рад рассказать вам об Уэльсе, если вы захотите. Многие из наших законов покажутся вам необычными. Например, дом моего отца однажды перейдет ко мне как к его старшему сыну, но по нашим законам только треть его земель будет моей, потому что у меня есть два брата и мы должны разделить имущество поровну. — Элизабет, расправляя юбки, бросила ему через голову Элис:

— Я слышала о ваших законах, сэр. Все это странно.

— Странно! — воскликнула Элис. — Да уж, учитывая битвы, происходившие тридцать лет подряд, я бы сказа…

Изогнутые брови Элизабет взлетели вверх, но не знак неодобрения королевы заставил Элис замолчать, а нога сэра Николаса, с силой наступившая на ее ногу. Подавив крик боли и возмущения, она процедила сквозь зубы:

— Я прошу прощения, мадам. Война — неподходящая тема для такого дня.

— Да, — согласилась Элизабет, — а сейчас мы должны помолчать, потому что мой супруг хочет произнести тост.

Королевский тост стал первым из многих, и когда все придворные высказались, начались развлечения. Менестрели, фокусники, танцовщица на проволоке и прочие актеры чередовались с новыми тостами, на каждый из который по обычаю отвечали новобрачные. К моменту, когда король и Элизабет удалились, а Мэдлин и другие дамы пришли проводить Элис в спальню, она выпила гораздо больше, чем могла. Пошатываясь, она встала со своего стула, положила руку на локоть сэра Николаса, чтобы отвлечь его внимание от джентльмена, с которым он разговаривал, и попыталась сделать перед ним реверанс.

Он поймал ее, прежде чем она упала, и передал со смешком Мэдлин:

— Отведите ее милость в постель и делайте что хотите, лишь бы не дать ей заснуть до моего прихода. Я не хочу найти свою молодую жену храпящей.