Лоретта Чейз - Виконт-бродяга

И все же, каким бы успехом ни пользовалась Линнет у Бабули Грендел, едва ли она могла сравниться с сёстрами Уилсон [50] Харриет (Гарриет) Уилсон была одной из наиболее популярных куртизанок Лондона того времени и даже прославилась тем, что сделала герцога Веллингтона посмешищем. Рожденная в Лондоне в семье швейцарского часовщика, Харриет начала соблазнять мужчин в возрасте 15 лет, первым из многих был лорд Крейвен. Вскоре после этого ее репутация ошеломляющей, прекрасной и образованной куртизанки разлетелась по всему Лондону. Будучи совершенно независимой, она отказывала многим пылким ухажерам. В конце концов она на время остепенилась, если это можно так назвать, став любовницей герцога Веллингтона. Ее две сестры, Эми и София, также стали куртизанками, София в последствии вышла замуж за аристократа. . А посему должна была знать своё место и довольствоваться тихим ожиданием возможности доставить удовольствие покровителю в скромном домике, что он снял для неё. Так нет же, ей обязательно надо подлизываться и ныть весь день напролёт, выпрашивая «глоток свежего воздуха». И где это она видала в Лондоне свежий воздух? И теперь мисс Чопорность и её высокомерный виконт увидели его в обществе обычной шлюхи.

— Я же говорила, это был он, — не унималась Линнет.

— Кто — он? — последовал сварливый вопрос.

— Тот, кто забрал новую девочку. — И продолжила живописать крайне забавную сценку, за которой без зазрения совести наблюдала с верхних ступеней лестницы. — Вот так мне и досталось это платье, — закончила она. — Я видела, как старая ведьма достала его из коробки и заставила её отдать наряд мне.

Линнет не посчитала нужным добавить, что платье она потребовала в качестве возмещения за то, что пришлось отдать такого многообещающего клиента какой-то новобранке. Линнет была возмущена до глубины души и громогласно выражала несогласие с необходимостью ублажать уродливого пьяного моряка вместо подвыпившего Адониса.

— Пятьдесят фунтов? — переспросил лорд Броуди, когда его любовница окончила рассказ. — Хочешь сказать, этот дурак заплатил полсотни фунтов за тощую деревенскую служанку?

— Ну, я-то её видала только мельком, но, по мне, в ней одна кожа да кости. В любом случае тридцать было уплачено за неё, и двадцать — за её вещи… только, как я уже сказала, всех вещичек она назад не получила. А потом тот бедняга вернулся дня два спустя — искал её. Видать, глупая девица сбежала, думая, что добьётся большего. А я тебе так скажу: у некоторых просто напрочь отсутствует здравый смысл. Говоришь, он виконт? — Линнет с сожалением покачала головой, но, видимо, печалилась она не столько уж о недалёкой простачке, отказавшейся от блестящей возможности.

Новость о том, как легко Бабуля Грендел обвела невыносимого виконта вокруг пальца, вернула лорду Броуди хорошее расположение духа. Позже, наедине с собой, он обдумает это дельце и решит, какую выгоду из него можно извлечь. Сначала Рэнда одурачила старая сводня, да потом ещё и девчонка сделала ноги. О, вот это забавная шутка, не то слово.

Если бы кто-нибудь вдруг посвятил мисс Пеллистон в подробности беседы, произошедшей меж лордом Броуди и его ветреной пассией, Кэтрин испытала бы чувство ничем не омрачённого удовлетворения, зная, что была совершенно права, отвергнув предложение лорда Рэнда. Однако сей разговор не достиг её ушей, и потому беспокоилась она сразу по двум причинам. Первая заключалась в том, что, как бы она ни заверяла виконта в обратном, всё же была уверена, что это накрашенное лицо ей знакомо. А значит, лорд Броуди теперь знает её секрет. Вторая — ей не верилось, что он станет держать язык за зубами. Может, ему и не хочется ссориться с отцом Кэтрин или лордом Эндовером, и уж тем более он не горел желанием быть убитым на дуэли, но дело в том, что барон прежде всего был беспробудным пьяницей, да к тому же глупым горластым болтуном.

Теперь со дня на день можно ожидать, что завертятся мельницы слухов, и не пройдёт много времени прежде, чем они перемелют её репутацию в пыль. Бедные, ничего подозревающие кузен с женой… они понятия не имеют, какой им предстоит скандал.

Хуже всего, что Кэтрин не могла их предостеречь. Конечно, лорд Эндовер поверит в её невиновность. Но всё равно заставит лорда Рэнда жениться на ней. Раз уж даже виконт, со своей склонностью к дикими выходками и нетерпимостью к обычаям, посчитал это единственно верным решением.

Кэтрин с трудом поднялась по лестнице в спальню, сопровождаемая щебечущей Молли, которая никак не могла наговориться об элегантном экипаже, превосходных скакунах и в целом об умопомрачительной внешности лорда Рэнда. Она объявила мисс Пеллистон самой счастливой женщиной, среди живущих, ибо та удостоилась чести прокатиться с самым великолепным мужчиной во всём христианском мире… да и в языческом, если уж на то пошло.

— И впрямь, мисс, я всегда говорила, что он красивейший мужчина, — возбуждённо доказывала она, — только, знаете ли, на грубоватый лад. Мне, правда, кажется, его никогда не заботит, как он выглядит. Но, ах, когда я увидала его приближающийся экипаж, и он восседал в нём, словно сказочный принц… Будто само солнце светит, только чтобы озарить его своим светом…

Кэтрин оборвала сие сомнительное путешествие в царство поэзии, уведомив служанку, что устала и хочет вздремнуть, дабы пережить празднование в честь дня рождения мисс Грэйвисток.

Молли притихла. Иначе говоря, перестала болтать и принялась издавать мечтательные вздохи. Однако и эти проявления чувств пришлось выносить лишь четверть часа, по истечении которых служанка удалилась, чтобы госпожа могла спокойно «вздремнуть»… если только муки обречённой можно так назвать.

Кэтрин положила голову на подушку, и в голове её тут же закрутились беспокойные мысли.

Он поцеловал её. Говоря по правде, то и поцелуем-то назвать было нельзя, но Кэтрин, как она сама призналась, мало что знала о таких вещах. И сейчас не горела желанием узнать больше. Что там она ему сказала? Польстить? Она притронулась к губам, а затем быстро отдёрнула руку. Лицо её вспыхнуло, а в уме, где полагалось находиться здравому смыслу, был лишь разброд беспорядочных мыслей и незнакомых, бьющих по нервам ощущений.

Она напомнила себе, что это всего лишь поцелуй, самое что ни на есть мимолётное прикосновение… Но каким-то непостижимым образом небо перевернулось, и Кэтрин чувствовала, что всё должно быть не так, не с ним. Боже милостивый, только не с ним .

В романах героинь тоже целовали, но только те герои, за которых они впоследствии выходили замуж, что делало их поступок — пусть и в каком-то смысле неправильный — приемлемым. С Кэтрин же произошло нечто иное, и для неё далеко не приемлемое. Но ей понравилось, а уж это точно лишено всякой логики.