Лоретта Чейз - Виконт-бродяга

Разве не в борделе она его повстречала? И разве не был он в то время совершенным нечестивцем? Разве не слышала она, как лорд Эндовер насмешливо сочувствовал джентльменам — постоянным соперникам лорда Рэнда за карточным столом? И разве не рассказывали, что лорд Рэнд пытался завязать драку прямо на ступенях клуба?

Кроме того, виконт властолюбив и опрометчив, совсем как её отец. Да что там, он даже выражался, как уличный хулиган, — сыпал проклятиями и неграмотно строил речь. Вряд ли это то, из чего сделаны герои.

И всё же, несмотря на всё дурное, что Кэтрин о нём знала, оттолкнула она Макса лишь потому, что была слишком напугана… да к тому же сразу пожалела, что заставила его остановиться.

Кем была эта Кэтрин, трепетавшая от ощущения мужской силы его рук и даже теперь дрожащая при воспоминании о мягком, влажном прикосновении рта, таком невесомом… длившемся лишь мгновение… и тем не менее таившем в себе тёплое обещание, заставлявшее её желать… ох, большего ? Чистый мужской запах, его лицо, так близко склонившееся к ней, тёмные ресницы, скрывшие глубокую синеву глаз, тепло руки на спине… и только. Не так уж и много. Что же творится с ней… и почему он ?

Будь она истинной леди, то отпрянула бы от его оскверняющего прикосновения. Но Кэтрин этого не сделала по причине вполне очевидной: она унаследовала пороки отца.

А почему нет? Достался же дочери горячий отцовский нрав. Единственное различие между ними заключалось в том, что она брала на себя труд — и труд немалый — держать себя в руках. А теперь появился иной демон, которого нужно обуздать… и на свободу его выпустил распутник.

Лорду Рэнду, надо сказать, весьма ловко удавалось вытаскивать на свет божий всё самое худшее в ней. Боже милосердный… она даже позволила себе, сидя там, беззаботно болтать о желании убить отца и чуть ли не похвалялась планами побега.

Кэтрин в сердцах перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку.

Этот мужчина опасен. Даже переворачивая мир вверх тормашками, он умудрялся выглядеть убедительно. Он уже камня на камне не оставил от её стройной системы ценностей. А что он сотворит, дай ему волю, с её нравственными убеждениями? Как поступит, если узнает, с какой лёгкостью воскрешает в ней этих демонов? Он может превратить её в одержимое страстями чудовище — такое же, как отец, — злое, дикое и необузданное. Господи… выйти за него замуж! С таким же успехом она могла бы прыгнуть в штормовое море. Ни за что! Кэтрин ценила свою репутацию, но рассудок ей был дороже. Если её доброе имя нуждается в защите, то она должна защитить его сама.

По-своему лорд Рэнд был встревожен не меньше мисс Пеллистон. То обстоятельство, что он поцеловал Кэтрин, наполняло виконта всевозможными оттенками изумления. То, что ему понравилось целовать её — ужасом. А то, что он сделал ей предложение, было настолько невообразимо, что он даже не смог придумать подходящего выражения, чтобы описать связанные с этим чувства.

Однако Макс не был склонен к долгому самокопанию. На него нашло некое помешательство, что в общем-то нельзя назвать необычным, и он повёл себя опрометчиво, что и вовсе почти в порядке вещей. Иного объяснения ему и не требовалось.

Но что бы там ни побудило его совершить сегодняшние злодеяния, одно стало ясно наверняка: как заметила сама мисс Пеллистон, он по уши увяз в её делах. А если он хочет добиться успеха со светловолосой Юноной, лучше бы ему вылезти из них в самом скором времени. И чтобы это сделать, нужно сперва разобраться с затруднениями мисс Пеллистон.

Заполучив сведения, которые, он был уверен, превратят блондинистого виконта в посмешище для всего клуба, лорд Броуди не преминул поделиться ими со своим другом сэром Реджи. Но баронет повёл себя совсем не так, как надеялся Броуди.

— О да, — заметил Реджи. — Слыхал об этом от одного из тех парней… Джоза, кажется. Только представь. Они с Чолли вдвоём не смогли справиться с Рэндом… хотя оба в два раза тяжелее его, а он ещё был пьян в придачу. Сломал Чолли нос, знаешь ли.

Реджи, как оказалось, был преисполнен восхищения удалью виконта и считал пятьдесят фунтов небольшой ценой за такую превосходную потасовку. А если Бабуля и придержала несколько женских тряпок и побрякушек, то что с того наследнику Сент-Дениза? Стоит ему только захотеть, он обрядит девчонку, как королеву, и даже не заметит расходов.

— Но девка-то в конце концов сбежала, — в отчаянии напомнил лорд Броуди. — Так что он остался в дураках, не находишь?

— Скорее уж она — в дурочках. Вот где она теперь? Наверное, ошивается на Друри-лейн [51] Друри-лейн (Drury Lane) — улица в лондонском районе Ковент-Гарден, соединяющая Олдвич с Холборном. Северный отрезок относится к баро Кэмден, южный — к Вестминстеру. Известна главным образом благодаря расположенному здесь старинному театру Друри-Лейн. Улица получила имя сэра Уильяма Друри, чья резиденция находилась здесь во времена королевы Елизаветы I. Придворные, собиравшиеся в его доме, были причастны к восстанию графа Эссекского. За домом был разбит небольшой сад. В XVIII веке Друри-лейн прослыла в английской литературе логовом разврата — здесь были устроены многочисленные притоны и распивочные. . Не воспользоваться удачей, когда та сама идёт в руки… Женщины, — презрительно проворчал баронет.

Беседа угрожала повергнуть лорда Броуди в дурное расположение духа, преследовавшее барона с самого утра: начались его неприятности с похмелья и достигли наивысшей точки, когда он выставил свою безвкусную любовницу на обозрение двум людям, которых ненавидел более всех на этом свете.

А если он растрезвонит сию пикантную историю, то лишь покроет лорда Рэнда славой сильного и удалого парня. Горечь становилась невыносимой. Лорд Броуди почувствовал себя преданным и втоптанным в грязь всеми кому не лень.

Вот что с ним сталось: вынужден скрываться в тени, в то время как заносчивый желтоволосый виконт раскатывает по городу с мисс Пеллистон. Каких-то несколько недель назад Броуди был наречённым мужем девицы, её имущество и деньги были почти у него в руках. А теперь эта отвратительная узколицая особа имела наглость объявить, когда он нанёс визит, что якобы её нет дома… а ведь барон — старейший друг её отца!

У Мисс Чопорности не нашлось для него времени, а сама она щеголяла по всему Лондону со своим красавчиком-виконтом. А что Мисс Надменность скажет, когда услышит, как её златовласая любовь проводит часы досуга… и с кем? Неужто Мадам Пристойность решила, что может переделать виконта-бродягу?

Лорд Броуди ухмыльнулся, продемонстрировав собеседнику ряд коричневых кривых зубов. И вновь чёрные грозовые тучи развеялись, и он увидел дарящий радость солнечный свет. Он не расскажет эту историю всему свету, но вот ей поведает всенепременно. Это его долг как старейшего и дражайшего друга её отца.