Валентина Герман - Возвращённые тенью

Иллиандра успокаивающе качнула головой.

— Конечно, нет, Ди. Я ведь обещала, что не оставлю тебя.

Диадра успокоенно опустилась на подушки, рассматривая убранство непривычной комнаты.

— Помнишь, Илли, — сказала она через минуту, — когда мы были маленькими и нам разрешали остаться друг у друга на ночь, ты всегда пугала меня придуманными привидениями?..

Иллиандра подняла глаза, отрываясь от бумаг, и улыбнулась.

— Прости, Ди, если бы я знала, как повернется наша жизнь, я бы тысячу раз подумала, прежде чем делать это.

Диадра рассмеялась.

— Ну уж нет. Ты бы пугала меня в тысячу раз страшнее, — она улыбнулась, закидывая руки за голову и мечтательно посмотрела в потолок. — Как счастливы мы были тогда, Илли.

— Оставь эти слова до того момента, когда тебе будет шестьдесят, — улыбнулась в ответ Иллиандра. — Пускай сейчас не самое легкое время в нашей жизни, но я уверена, все еще наладится.

— У тебя — разумеется, Илли. У тебя есть любимый человек, и не кто-нибудь — сам король Лиодаса. У тебя есть карьера, цели, даже фиктивный муж… что до меня, то я лишь одинокая, обжегшаяся на любви бесталанная учительница, у которой способностей еще меньше, чем у любого из моих учеников.

— Брось, Ди, — мягко улыбнулась Иллиандра. — Ты вовсе не бесталанна. Дети любят тебя. Эстер говорила, что ты преподаешь теоретические предметы так, что они впервые на ее памяти сравнялись по интересу учеников с занятиями по практической магии.

Диадра опустила голову и внимательно взглянула на подругу.

— В самом деле? Она так сказала?..

— Конечно.

Диадра улыбнулась, польщенная похвалой. Потом отвела глаза.

— И все же. Это не сравнится с тем, чего ты добилась за это же время.

— Это просто несравнимые вещи, сестричка, — мягко ответила Иллиандра. — Мои достижения сводятся к заслугам лишь перед одним человеком. Ты же помогаешь всем, кто нуждается в твоей помощи. Я знаю, как ты переживаешь за своих девочек, влюбившихся первый раз, или за мальчишек, которых дразнят сокурсники. Ты больше чем преподаватель для них, Ди, ты их друг, настоящий, бескорыстный — и незаменимый. Точно так же, как ты незаменима для меня. Конечно, кое в чем ты права: ты едва ли сможешь встать на мое место, однако причина этому вовсе не в том, что моя работа сложнее твоей. Просто это моя жизнь, мой опыт, это то, к чему привела меня судьба за эти годы. Но ведь и я не смогу стать тобой, Ди. Как бы я ни восхищалась твоей самоотверженностью и верой в каждого вокруг тебя, я не смогу стать тобой и помогать всем им так же, как это можешь ты. Все потому, что твой опыт и твоя дорога так же сложны и неповторимы, как и мои, и именно они делают тебя той, уникальной, незаменимой, какой тебя любят близкие тебе люди.

— Не так уж много людей любят меня, — заметила Диадра, впрочем, без упрямства. Слова Иллиандры в самом деле тронули ее. Ей всегда казалось, что Илли просто должна считать себя лучшей: а как иначе, ведь Плоидис выбрал ее, и теперь она была той, кем стала, она добилась столь многого… и Диадра никогда не думала, что с высоты своего полета Иллиандра все еще могла замечать в ней самой что-то, достойное ее любви и уважения.

Иллиандра снова мягко улыбнулась.

— Знаешь, Ди, не так уж много людей любят и меня тоже.

Диадра внимательно вгляделась в ее глаза и тихо произнесла:

— Спасибо тебе, Илли. За все.

…Спустя полчаса Диадра, свернувшись калачиком, мирно спала под теплым мягким одеялом.

Иллиандра, стараясь переворачивать листы как можно тише, устало пыталась вникнуть в сумбурные строки, написанные для нее Реносом.

«…Ты говорила, будто освобождение несвободных невозможно, потому что они останутся ни с чем, и им некуда будет идти, и нечем кормить семью, и еще по тысяче разных потому что. Но нашлись люди, которые рассказали мне, что в других странах этой проблеме существует решение. Несвободных освобождают с землей. Ну, то есть, с землей, на которой стоит их дом, и еще с землей, на которой они могут работать, чтобы прокормить себя и своих близких. И тогда все твои причины сразу исчезают, и мы можем сделать всех свободными и по-настоящему счастливыми! Просто подумай, Илли, ведь это действительно возможно!..

Нет, ну, конечно, дворяне будут жутко недовольны, если отнять у них землю, и короля, наверное, придется уговаривать всякими вескими словами, но ведь ты на это мастер… в конце концов, он уже не раз сваливал все на Архитогора, и в этот раз он может сделать то же…»

Иллиандра резко вздрогнула, когда дверь спальни тихо скрипнула, лишь мгновением позже соображая, что даинь-жи едва ли стал бы пользоваться обычным входом.

Это оказался Плоидис.

Он бросил взгляд на спавшую в постели сестры Диадру, потом заметил в кресле Иллиандру и вопросительно приподнял брови.

— Илли…

— Ш-ш-ш.

Она приложила палец к губам и, отложив бумаги, бесшумно поднялась, оправляя юбки. Они вышли в гостиную и, только плотно притворив дверь, Иллиандра наконец улыбнулась.

— Здравствуй.

Вместо ответа он притянул ее к себе и мягко коснулся ее губ.

— Здравствуй. Как ты?

Она неопределенно качнула головой.

— В порядке… наверное. Диадра сильно напугана. Я тоже, если быть честной.

— Что все-таки случилось? Дариан был весьма сумбурен, когда я расспрашивал его сегодня, сказал только, что даинь-жи убил Диадру, но она жива и он хочет убить ее снова…

Иллиандра качнула головой, останавливая его.

— Нет. Даинь-жи сделал ее возвращенной. Мы полагаем, что она может быть второй Слезой Тени.

— Слезой Тени, — Плоидис ошеломленно качнул головой. — Но если так, то ей нужен кто-то, кто защитил бы ее от… ох, — он осекся, пронзительно взглядывая на Иллиандру. — Илли, нет. Прошу тебя, не говори, что это ты.

— Я не знаю. Но очевидно, я единственная кандидатура на сегодня.

— Но ты сама нуждаешься в защите!

— У меня есть защита, Плоидис. Ты защищаешь меня. Диадра же совсем одна, и это весьма справедливо ввергает ее в ужас.

— И что теперь?.. — нахмурился Плоидис. — Ты будешь вечно дежурить у ее постели?..

Иллиандра сжала губы.

— Не будь таким, прошу. Диадра напугана. Ей сейчас очень нужна моя поддержка. Я не знаю, что будет дальше, но я не могу оставить ее сейчас. Ты ведь понимаешь это.

Он вздохнул.

— Разумеется, я понимаю.

Он прижал ее к себе и провел рукой по ее волосам.

— Но ведь и я не могу оставить тебя, зная, что даинь-жи может прийти за вами обеими.

— Меня защищает твоя любовь, Плоидис, — мягко сказала Иллиандра. — Ты не можешь быть со мной все время, но где бы ты ни был, главное, что я знаю, как ты любишь меня, и это не позволяет даинь-жи забрать меня. Ты знаешь, что если бы было иначе, он бы давно уже сделал это.

Плоидис улыбнулся уголками губ.