Доната Линкольн - Дуновение страсти

– Так отправила или вы меня разыгрываете? – подозрительно переспросил издатель.– Я хочу знать правду.

– Да,– ответила Энн.– Она предупредила всех домашних сообщить, если вы позвоните, что рукопись уже в пути, а автор в отпуске по семейным обстоятельствам…

– Смотри, светает… Встает наш первый рассвет.

Сквозь неплотно сдвинутые шторы в спальню новобрачных робко заглядывало утро. Пэгги тихонько засмеялась.

– Ты хочешь сказать, Брюс, пора вставать?

– Нет, конечно,– нежно целуя жену, сказал он.– Может быть, передохнем, а?..

– Просишь пощады? – опять рассмеялась Пэгги, притягивая его к себе.– Я ждала всю жизнь и не намерена так скоро покидать объятия любимого.

– Глупышка, видела бы ты, какие черные круги у тебя под глазами.

– Это ты глупец. Забыл на ком женился? От отца по наследству мне досталась проклятая аллергия, зато от матери, да будет Господь милостив к ней, неуемные желания плоти. У меня внутри все пылает.

– Ах так? Ты пока еще не знаешь, что такое настоящий пожар, берегись, если я разожгу его.

С неистовой страстью он ласкал ее грудь, живот, бедра, заставляя вздыматься податливое под мужским натиском трепещущее женское тело. Пэгги стонала и вскрикивала, тогда Брюс как будто отступал, затем вновь и вновь со всей мощью бросал ее в блаженство сладостной боли.

– Еще?.. Ты хочешь еще?..

Она ответила ему жадным поцелуем, говорившим куда красноречивее любых слов…

Послеполуденное солнце, заглянувшее в спальню уже из боковых окон, застало все ту же картину – мужчину и женщину, позабывших обо всем, кроме любви.

Через год Пэгги родила. Сыну дали имя Бен, Бенджамен, а прозвали «бегемотик» – младенец и впрямь был богатырского телосложения: ни в одну из стандартных пеленок не умещался, пришлось обращаться к белошвейке, давнишней знакомой Джесси Морден по Дорфилду.

Беременность Пэгги переносила чудовищно. Именно такое обстоятельство заставило Алана Бейтса сдаться. Сначала он ни в какую не хотел жить в Реджвуде, даже дом себе присмотрел в городе и почти уговорил Джесси переехать. Не выдержал и уступил, когда увидел, что хозяйка имения не на шутку нуждается в постоянной помощи. Частые обмороки, интоксикация от развивающегося плода вконец измотали ее. Тут-то и пригодился врачебный опыт Бейтса. Более того, не будь доктор каждый день рядом, неизвестно, выносила бы молодая женщина ребенка и чем вообще кончилось бы дело…

Брюс трое суток не переступал порог спальни: не мог слышать стонов и криков жены. Всегда собранный и спокойный – метался, как загнанный раненый зверь, мешаясь у всех под ногами, пока Энн и Джесси Морден не догадались поручить ему неотлучно следить за баками с горячей кипяченой водой, которая в любой момент могла понадобиться.

Всякие роды приходилось принимать Бейтсу. Эти оказались на редкость сложными. Ослабленный организм роженицы сам не справлялся, стимуляторы, применяющиеся в подобных случаях, тоже не помогали. В довершение бед младенец шел ножками, а не головой… Фактически Алан спас и мальчонку, и молодую мамашу, еще долгое время потом вынужденную провести в постели под присмотром врача.

Его уже не пришлось уговаривать остаться жить в Реджвуде. Ситуация разрядилась сама собой. Да к тому же здоровяк Бен нуждался в присмотре Джесси Морден. Вместе с Энн она взяла на себя необходимые хлопоты. Обе женщины привязались к новорожденному и полюбили его до беспамятства. Ну а счастью Брюса, когда обошлось без трагедии, вообще не было предела.

Пэгги медленно поправлялась, силы понемногу возвращались к ней. Брюс отпаивал ее парным молоком, кормил свежими овощами и фруктами, радуясь проступающему на щеках румянцу. Он уже брал жену на прогулки, хотя не позволял даже катить коляску, а зимой с упорством маньяка выставлял на веранде шезлонг, закутывал ей ноги пледом, заставляя как можно дольше пребывать на воздухе…

Постепенно все приходило в норму. Пэгги даже вернулась к своим рукописям. Вынужденная долгое время провести в постели, она невольно, чтобы отвлечься, обдумывала сюжеты, существовавшие когда-то в наметках. Они зрели в голове и просились на бумагу. Однажды Брюс, вернувшись пораньше с фермы, застал жену за письменным столом и понял – выздоровела! На радостях он отправился в Дорфилд, откуда вернулся с портативной пишущей машинкой.

По утрам Джесси или Энн приносили малыша, которого мать кормила грудью, потом она принималась за работу. Брюс категорически запретил жене лишний раз брать сына на руки. Рисковать, поднимая тяжести, являлось для нее слишком опасным, и «няньки» строго за этим следили. От чисто домашних забот Пэгги тоже оградили, мотивируя тем, что она, мол, еще не совсем окрепла.

Жизнь вошла в спокойную, размеренную колею. У каждого было свое дело: у Пэгги романы, у Брюса заботы по урожаю на полях, у доктора его постоянные клиенты, у Джесси и Энн – малыш. За ужином собирались вместе, как одна дружная большая семья.

Так прошел еще год.

Отмечая день рождения Бенджамена, Джесси Морден устроила в Реджвуде настоящий праздник. Наготовила, настряпала, напекла. Пригласили пасторшу Бетси Шарон и старика Матьюса, явившегося со своим племянником, довольно милым молодым человеком.

Ели и веселились от души. Доктор и адвокат по привычке пустились рассказывать разные истории и анекдоты, Бетси Шарон напускала грозный вид при малейшем намеке на двусмысленные шутки, отпускаемые остряками. И, конечно, всех забавлял годовалый мальчонка.

Большой, упитанный – ему с трудом удавалось встать на ноги. Он раньше научился говорить, чем ходить. Энн, как заправская нянька, то и дело терпеливо поднимала его. Бен же тотчас набычивался. Свое прозвище «бегемотик» он заработал не только потому, что был на редкость крепок и могуч. Стоило только попытаться помочь ему встать на ноги, как он непременно хмурил лоб, сопел и таранил «благодетеля» большелобой головой.

Обычно в таких случаях больше всех доставалось Энн, что отнюдь ее не расстраивало, «бегемотика» та обожала. В другой раз они непременно устроили бы на ковре гостиной свою возню, однако присутствие постороннего молодого человека, явно заглядывавшегося на девушку, заставило Энн нарочито сурово обойтись с разбушевавшимся Беном: ревущего во все горло, его уложили спать…

Провожать гостей пошли втроем: Брюс, Пэгги и Энн. Помахали последней отъехавшей машине и направились к дому. Энн заспешила помочь по хозяйству Джесси, а Брюс и Пэгги решили прогуляться.

Аллея сада привычно привела их к скамейке у дуба. Стоял тихий вечер, на небе теплились звезды. Брюс обнял жену за плечи, ласково притянул к себе, она осторожно отстранилась.

– Что с тобой? – удивился он.– Я чувствую, ты не в духе. С чего вдруг?