Аманда Мэдисон - Только любовь!

Затем Мигель положил руку на ее щеку, лаская пальцем кожу около губ, и горячее возбуждение затопило Викторию. Она таяла изнутри, грудь заныла, соски чувственно напряглись.

Ее реакция вдохновила его, и поцелуй изменился. Губы Мигеля стали твердыми, требовательными, берущими, смакующими. Когда ее рот приоткрылся, он обвел кончиком языка его контур, провел по чувствительной коже под нижней губой, затем по щеке.

Виктория задрожала, когда Мигель, накрыв ладонью ее упругую грудь, стал снова и снова ласкать пальцем ее сосок через одежду. Она так сильно хотела его, что страсть каким-то образом сделала ее более уверенной в себе.

Это правильно, подумала она. Таким и должен быть первый раз: мощным, чувственным, пылким.

Рука Мигеля оказалась под лифом ее платья, и он погладил ее живот. Виктория перевела дыхание — его ласки были не просто приятны. Упоительны.

Раньше она не могла понять, что значит это слово, хотя не раз встречала его в любовной поэзии и прозе. Теперь же, охваченная тихой радостью, осознала, что многое бы потеряла, если бы не испытала этих фантастических ощущений.

Когда Мигель приподнял край кружевного лифчика и дотронулся до ее обнаженной груди, девушка судорожно вздохнула и подумала, что сейчас просто растворится в его объятиях.

Никто еще так не прикасался к ней.

Никто не делал ее такой беспомощной и вожделеющей одновременно.

Виктория могла представить себе его руки на своем животе, бедрах. Возможно, будет больно, подумала она с гулко бьющимся сердцем. Но пусть это произойдет именно с ним. С таким чувственным и искусным любовником, как Мигель Виллас.

Внезапно он отпрянул, потом взял ее на руки и, принеся в спальню, усадил на край кровати. Виктория обхватала себя за плечи, ее голова кружилась.

Мигель возвышался над ней. И она видела легкий румянец на его смуглых скулах, блеск страсти в глазах. Его грудь высоко вздымалась, губы были плотно сжаты.

Но вдруг он порывисто наклонился вперед, запустил пальцы в ее волосы и поцеловал властно, сильно. У Виктории перехватило дыхание от такого демонстративного проявления чувств. Мигель словно давал понять, что отныне она всецело принадлежит только ему.

— Раздевайся! — хрипло произнес он, закончив поцелуй, и приподнял голову, царапая ее щеку своей щетиной.

От столь откровенного приказа Виктория затрепетала и вцепилась руками в шелковое покрывало на кровати. Она умудрилась забыть о его силе, о деспотичности, но достаточно было повелительного тона, чтобы Виктория осознала, что все это время находилась в его власти, что он ни на миг не терял контроля над ситуацией.

— Сейчас? — пролепетала она.

Мигель выпрямился и, в упор глядя на нее, сказал:

— Да.

Я хотела этого, напомнила себе Виктория. Я хотела узнать эту сторону жизни. Хотела познать могущество сил, бросающих людей в объятия друг друга.

С мечущимся, как пойманная обезьянка, сердцем Виктория поднялась, дрожащими руками расстегнула молнию на платье, все время ощущая на себе внимательный мужской взгляд. Затем, слегка поведя плечами, позволила ему медленно соскользнуть на пол.

Мигель не сказал ни слова. Не пошевелился.

Тогда, вне себя от смущения, Виктория переступила через платье и, подняв его, положила на кровать. На ней было черное кружевное белье, но она еще никогда не чувствовала себя более обнаженной.

Она взглянула на по-прежнему ничего не выражающее лицо Мигеля, и к ее глазам подступили слезы. Ну зачем она это делает? Что вообще она здесь забыла?

И все же Виктория знала ответ. Она отдавала Мигелю Вилласу то, что по праву принадлежало ее будущему мужу.

Но Виктория не позволяла себе думать об этом мифическом мужчине, потому что жутко сердилась на него. Неужели он всерьез рассчитывал, что может спокойно войти в ее жизнь, даже не спросив, хочет она этого или нет?

Все только и твердили, что желают ей счастья, но на самом деле даже не подозревали, в чем она действительно нуждается. Разве кто-нибудь интересовался ее мечтами и желаниями? Спросил ее, хочет ли она выйти замуж за фактически незнакомого мужчину? Хочет ли в двадцать один год вообще выйти замуж за кого-либо? Поэтому она так любила музыку. Когда она играла, то не чувствовала себя обязанной кому-либо. Она была сильной, красивой, свободной.

Навернувшиеся слезы жгли ее глаза…

— Если ты передумала… — прозвучал над ней голос Мигеля, возвращая ее к реальности.

Виктория несколько раз покачала головой. Многое уже было решено за нее. Сейчас она настроилась до конца исполнить задуманное и провести эту ночь с Мигелем, потому что ей хотелось испытать нечто особенное. В этом она отчаянно нуждалась.

— Я не передумала, — ответила она.

С бешено бьющимся сердцем она снова села на кровать, завела руки за спину и расстегнула застежку лифчика. Затем стянула его вниз.

Ее пальцы дрожали, но она все же подняла подбородок и посмотрела в глаза Мигеля. Я хочу это сделать, повторяла Виктория про себя. Хочу заняться любовью, потому что так решила именно я, а некто иной. И мысль об этом будет многое значить для меня после возвращения домой.

Она медленно перебралась на середину кровати и легла на спину.

Взгляд Мигеля стал сладострастнее, и он присоединился к ней.

Виктория задержала дыхание, когда он, раздвинув ее ноги, оказался над ней. Он еще даже не дотронулся до нее, а ей уже стало не по себе.

Вот она, желанная действительность, подумала девушка. И в этот момент внезапно усомнилась в своей способности пройти через это.

Что она знает о сексе? О том, как мужчины ведут себя в постели?

Она закрыла глаза, когда Мигель руками обхватил ее бедра.

— Полагаю, — спросил он, — ты предохраняешься?

Боже! Она совсем забыла об этом!

— А-а… Да… — Виктория попыталась приподняться, но он удержал ее. — У меня… ммм… презерватив… в сумочке.

Она взглянула на Мигеля и увидела, как он иронично приподнял бровь.

— Ты всегда такая предусмотрительная?

Вообще-то, нет. По крайней мере, не была до сегодняшнего вечера. Она нашла его в ванной у Николь и решила взять с собой. На всякий случай.

— Я подумала, что мне… может… — пробормотала Виктория и смущенно замолкла. Поскольку Мигель явно не собирался прийти ей на помощь, она вздохнула и договорила: — Ну, может пригодиться.

— Конечно, — ответил он и, протянув руку, достал из верхнего ящика прикроватной тумбочки пакетик в фольге.

Мигель положил его на кровать рядом с Викторией, затем нагнулся и поцеловал ее в плечо. Она нервно вздохнула, когда его губы нашли пульсирующую жилку на ее шее. Затем медленно проследовали дальше и остановились на ключице.

— Раздень меня, — сказал Мигель, щекоча дыханием ее кожу.