Джун Девито - Приятные воспоминания

Но до чего же у него усталый взгляд… Дин поймала себя на мысли, что точно такой же взгляд она частенько наблюдала в зеркале ванной комнаты, когда перед сном принимала душ.

Вспомнив слова Лесли о благодарности, похожей на укор, Дин почувствовала себя виноватой: зря она была с Виктором такой резкой, он ведь и в самом деле ей очень помог. Да, Виктор не лежал под машинами и кранами, но за эти несколько дней этот совершенно ни на что не годный мужчина, каким она, во всяком случае, считала его раньше, умудрился сделать то, до чего у самой Дин не доходили руки вот уже… даже страшно подумать, сколько времени…

— Виктор, — негромко позвала его Дин.

Тот вздрогнул, услышав ее голос. Неужели я и в самом деле так пугаю мужчин? — обиженно подумала она.

— Не заметил, как ты вошла, — объяснил свое невольное движение Виктор. — Решила отчитать меня за то, что я заставил тебя перелить пиво в стакан? Или тебе не понравилось, что я попросил мисс Джесс научить меня обращаться с духовкой?

С лица Виктора исчезла мрачная задумчивость. Теперь он выглядел не только усталым и подавленным, но и сердитым. Дин попыталась было обидеться, но снова вспомнила о том, что сама недавно обидела его.

— Пожалуйста, не ершись, — сказала она. — Ни за что я не собираюсь тебя отчитывать. Просто хотела сказать тебе спасибо. Ты… ты молодец, Виктор. Сделал куда больше, чем я ожидала.

— Но меньше, чем надеялась?

— Я, знаешь ли, не привыкла рассыпаться в комплиментах. Уж извини, чего не умею, того не умею.

— Послушай, Дин, — Виктор так пристально посмотрел на нее, что ей захотелось опустить глаза, — как вышло, что мы с тобой… Почему мы поженились?

— Хочешь спросить, как ты взял в жены женщину, взгляд которой способен превратить в камень? — усмехнулась Дин, почувствовав, как где-то внутри ее кольнула обида.

— Нет, просто хочу понять, почему мы были вместе. Мы ведь совершенно разные. Хоть с этим ты спорить не будешь?

— Не буду, — покачала головой Дин, решив, что с обидой она разберется позже. Сейчас перед ней стояла куда более важная задача: нужно было срочно что-то выдумать, чтобы ответить на вопрос, который Виктор задал совсем некстати. — Мы… ну, мы… начали встречаться, когда… В общем, ты только что вылетел из университета, а я уже работала. У тебя был старенький мотоцикл, который ты притащил чинить ко мне в мастерскую. Там мы и познакомились.

— Я катался на мотоцикле? — Дин был явно удивлен.

— О да, в те времена… И тогда мы…

— А в каком университете я учился?

— О, ты не любил об этом рассказывать. Так огорчился, что вылетел оттуда…

— Дин, а кто мои родители?

Этого вопроса она уж точно не ожидала услышать. А ведь это вполне логично: у Виктора Гудроу, точнее — Беллвуда, как и у всех нормальных людей, должны быть родители…

— Ну… они… — Дин запнулась, не зная, что соврать, и наконец выпалила: — Они умерли.

— Чудесно… — мрачно ответил Виктор. — А у меня-то мелькнула мысль, что весь этот год я провел у них.

— Прости, — почти простонала Дин, пребывавшая в ужасе от того, что только что «убила» чьих-то родителей. Впрочем, родители Виктора, если верить словам Арчибальда Сандерса, действительно умерли, так что Дин могла считать себя убийцей только наполовину, что, впрочем, не умаляло ее вины. — Я не хотела об этом говорить…

— Не печалься, я все равно не помню, как это было… Послушай, а давно это случилось?

Виктор посмотрел на нее, и слова застряли у Дин в горле. Ей было так жаль, бесконечно жаль того больного усталого человека, который сидел перед ней и которого она вынуждена была обманывать.

— Да, давно, — наконец выдавила из себя Дин. — Но ты не любил говорить об этом, и я не знаю, как это вышло.

— Видно, я был скрытным малым.

— Ты и сейчас скрытный, — вырвалось у Дин.

— Да и тебя не назовешь открытой… Так почему мы все-таки поженились?

— Нам казалось, что мы никогда не разлюбим друг друга, что эта сказка продлится вечно, ну и прочая ерунда… Стоит ли вообще об этом говорить?

— Ты, кажется, иронизируешь?

— Было бы лучше, если бы я рассказала тебе трехчасовую романтическую историю, которая закончилась так же быстро, как и началась? — с горькой усмешкой поинтересовалась Дин.

— Ну хорошо, — судя по тону, Виктор не собирался так просто сдаваться, — мы влюбились и бездумно решили пожениться. Но почему мы прожили вместе столько лет, если «прочая ерунда», как ты, видимо, называешь любовь, так скоро закончилась? Мэгги уже одиннадцать, Дэну десять. Выходит, мы с тобой вместе уже больше одиннадцати лет… Неужели только из-за детей?

Господи, ну почему он решил засыпать ее этими вопросами именно сегодня?

— Мои родители тоже были разными людьми, — пожала плечами Дин. — Но все-таки прожили бок о бок много лет.

— А потом развелись?

— Нет, папа умер.

— Мне жаль.

— Мне тоже. Как это ни странно, мне до сих пор его не хватает. Он многому меня научил.

— Например, чинить краны?

— Например… — Дин осеклась и с подозрением посмотрела на Виктора. — Откуда ты… Ты это вспомнил?

— Увы, нет, — грустно покачал головой Виктор. — Узнал, болтая с детьми. Они говорят, что ты лечишь сломанные машины и текущие краны.

— По-твоему, это плохо?

— По-моему, мы с тобой поменялись ролями. Это я должен был чинить краны, а ты — сидеть с детьми.

— Кому должен?

— Что?

— Кому ты должен? — повторила Дин. — Себе, мне, тем, кто вокруг?

— Не знаю, Дин, — покачал головой Виктор. — Я теперь вообще мало что знаю. Но мне кажется, все то время, что я жил с тобой, мне мучительно чего-то не хватало. Может быть, я потерял свое «я»?

— А может, ты потерял его до нашего знакомства?

— Ты дарила мне цветы, приглашала на свидания и пела серенады под моим окном? — насмешливо поинтересовался у нее Виктор.

— При чем тут это? — раздраженно пробормотала Дин. — Думаешь, собственное «я» появляется только тогда, когда зарабатываешь деньги? В таком случае у меня оно должно быть огромным, как дом… Или, по-твоему, дело в количестве денег?

— Нет, Дин, думаю, дело не в том. — Виктор снова уткнулся взглядом в стол и замолчал, пытаясь сформулировать про себя какую-то мысль. — Просто я… мне чего-то не хватало все то время, что мы жили вместе… Лесли говорил, что причина моей амнезии может иметь исключительно психологический характер, и тогда становится ясно, почему я потерял память. Может быть, мне хотелось… хотелось жить другой жизнью?

— Виктор, ты можешь уйти, я ведь тебя не держу, — пробормотала Дин, догадавшись, куда он клонит, и мысленно прикидывая последствия этого шага.

— Да нет же, я не об этом…

— Тогда о чем? — Дин с трудом сдержала вздох облегчения.

— Другая жизнь не означает того, что я не буду жить с тобой и с детьми. Она означает, что я хочу жить по-другому. В моем существовании должен появиться какой-то смысл — понимаешь? Может быть, когда я найду его, память вернется ко мне.