Песнь любви

И еще:

Взглянув на эту женщину, я пал ниц перед ее творцом, создавшим ее столь красивой и прелестной, а она взглянула на меня и сказала: «Ты кто будешь: человек или джинн?». Я ответил: «Человек», — и она спросила: «А кто привел тебя в это место, где я провела уже двадцать пять лет и никогда не видела человека?». Слова ее были сладостными, и она захватила целиком мое сердце. Я ответил: «О госпожа моя, меня привели сюда звезды, для того чтобы рассеять мою скорбь и заботу», — и рассказал обо всем, что со мною случилось, от начала до конца. Она выслушала и огорчилась моим положением, и заплакала, и сказала: «Я тоже расскажу тебе свою историю. Знай, что я дочь царя Эфитамуса, владыки Эбеновых островов. Он выдал меня за сына моего дяди, и в ночь, когда меня провожали к жениху, ифрит по имени Джирджис ибн Раджмус, внук тетки Иблиса [19] Иблис — дьявол. , похитил меня и улетел, и опустился в этом месте. Он перенес сюда все, что мне было нужно из одежд, украшений, материй, утвари, кушаний и напитков и прочего. Каждые десять дней ифрит приходит ко мне и спит здесь одну ночь, а потом уходит своей дорогой, ведь взял он меня без согласия своих родных. Мы условились, что, если мне понадобится что-либо ночью или днем, я коснусь рукою этих двух строчек, написанных на нише, и не успею убрать руку, как увижу его подле себя. Сегодня четыре дня, как он приходил. До следующего раза — еще шесть дней. Не хочешь ли ты погостить у меня это время, а за день до его прихода соберешься и пойдешь своей дорогой?» — «Хорошо, — сказал я, — прекрасно будет, если оправдаются грезы!» И она обрадовалась, и поднялась на ноги, и, взяв меня за руку, провела через сводчатую дверь в баню, нарядную и красивую. Я вошел внутрь и снял с себя одежду, и женщина тоже сняла, и я вымылся и вышел, а она села на скамью и посадила меня рядом с собою. Потом она принесла мне сахарной воды с мускусом и напоила меня, и подала еды. Мы поели и поговорили, а потом она сказала: «Ляг и отдохни, ты ведь устал». Я лег и забыл о том, что со мной случилось, и поблагодарил ее, а, проснувшись, увидел, что она растирает мне нош, и помолился за нее, и мы сели и немного поговорили. Тогда она сказала: «Клянусь Аллахом, моя грудь была стеснена, пока я жила одна здесь, под землёй! Двадцать пять лет я никого не видела и ни с кем не могла поговорить. Хвала Аллаху, который послал тебя ко мне! О юноша, не хочешь ли ты вина?» — и я сказал. «Подавай!». Тогда женщина направилась в кладовую и вынесла старого запечатанного вина. Она расставила зелень и проговорила:

Когда она кончила стихи, я поблагодарил ее, и любовь к ней овладела моим сердцем. Грусть и заботы покинули меня, и мы просидели за беседой до ночи, а потом я провел с нею ночь, равной которой не было в моей жизни.

Утром мы проснулись и прибавляли радость к радости до полудня, и я напился до того, что перестал сознавать себя. Тогда я встал, покачиваясь направо и налево, и сказал этой женщине: «О красавица, пойдем, я тебя выведу из-под земли и избавлю от этого джинна!». Но она лишь засмеялась и воскликнула: «Будь доволен и молчи! Из каждых десяти дней день будет ифриту, а девять будут твои». И тогда, покоренный опьянением, я воскликнул: «Я сию минуту сломаю эту нишу, на которой вырезана надпись, и пусть ифрит приходит, чтобы я убил его! Я привык убивать ифритов!».

Услышав эти слова, женщина побледнела и воскликнула: «Ради Аллаха, не делай этого!» — а потом добавила:

И продолжила такими стихами:

Едва она окончила стихи, я, даже не разобрав толком ее слов, сильно ударил ногою о нишу. И когда это случилось, не успел я очнуться, как везде потемнело, и загремело, и заблистало, и земля затряслась, и небо покрыло землю, и хмель улетел у меня из головы, и я спросил: «Что случилось?». А женщина воскликнула: «Ифрит пришел к нам! Не предостерегала ли я тебя от этого? Клянусь Аллахом, ты погубил меня! Спасай свою душу и поднимись туда, откуда ты пришел!».

От жуткого страха я забыл свой топор и башмаки, а когда поднялся на две ступеньки и оглянулся, чтобы найти и взять их, земля вдруг разверзлась, из-под нее появился ифрит гнусного вида и бросился к девушке со словами: «Что это за сотрясение, которым ты меня встревожила? Что с тобой случилось?». А она отвечала ему: «Со мной не случилось ничего. Только печаль стеснила мою грудь, и мне захотелось выпить вина, чтобы стало светлее на душе. И я выпила немного и встала за нуждой, но голова была так тяжела, что я упала на нишу». «Ты лжешь, блудница!» — воскликнул ифрит и осмотрелся в комнате направо и налево, а увидев топор и башмаки, воскликнул: «Это явно принадлежит человеку! Кто к тебе приходил?». А женщина ответила: «Я только сейчас увидела это! Они, вероятно, зацепились за тебя». Но ифрит был непреклонен: «Это бессмысленные речи, и ими меня не проведешь, о неверная!» — и с этими словами сорвал с нее одежду, растянул несчастную между четырех кольев и принялся ее мучить и выпытывать, что произошло.

И мне было нелегко слышать ее плач. Я поднимался по лестнице, дрожа от страха, а добравшись до верха, опустил дверь, как она была, и прикрыл ее землею. До крайности я раскаивался в том, что сделал, и вспоминал эту женщину, и ее красоту, и то, как ее мучил этот проклятый, с которым она провела уже двадцать пять лет, и что с ней случилось из-за меня одного. И размышлял о моем отце и его царстве, и о том, как я стал дровосеком, и как после ясных дней моя жизнь замутилась. Я заплакал и произнес такой стих:

В раздумьях этих я пришел к портному и увидел, что, ожидая меня, он мучается, как на горячих сковородках. «Вчерашнюю ночь мое сердце было с тобою, — говорил он, — и я боялся, что тебя постигла беда от дикого зверя или чего другого. Слава Аллаху за твое спасение!» Я поблагодарил его за заботливость и пошел в свою комнату, все размышляя о случившемся и упрекая себя за болтливость и горячность, за то, что толкнул ту нишу ногой.