Кайл Онстотт - Хозяин Фалконхерста
- Название:Хозяин Фалконхерста
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Локид
- Год:1996
- Город:Москва
- ISBN:5-320-00009-Х
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Кайл Онстотт - Хозяин Фалконхерста краткое содержание
Роман Кайла Онстотта перенесет читателя в середину прошлого столетия на южноамериканский континент.
Фалконхерст — цветущий, благоухающий край, богатейшие владения Хаммонда Максвелла в штате Алабама, где и разыгрываются житейские драмы, перемешивая судьбы белых хозяев и черных слуг.
В центре повествования — темнокожий красавец Драмжер, непревзойденный дамский угодник, простодушный и вместе с тем находчивый и предприимчивый.
* * *Темнокожий красавец Драмжер — дамский угодник и верный слуга, простак и проныра — пережил за свою жизнь самые невероятные взлеты и падения и в самом расцвете лет и сил встретил чудовищную смерть…
Хозяин Фалконхерста - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Прошедшим отбор предоставлялось несколько недель полного безделья. В этом году набралось больше сотни счастливчиков-мужчин и примерно сорок женщин, тридцать из которых были уже на сносях. Мужчинам с кружочками не поручали никакой работы, не считая утомительных тренировок: их заставляли бегать, бороться и таскать тяжелые бревна, чтобы закалить тело и нарастить мускулы. Сожалели они лишь о том, что их отделили от женщин, с которыми они до того сожительствовали, и перевели в отдельное помещение, где их запирали на ночь и тщательно наблюдали за порядком. По вечерам они мазали друг друга гусиным салом, чтобы придать коже мягкость и блеск; по утрам их гоняли на реку, чтобы, натирая друг друга мылом и мочалками из травы, они доводили тела до блеска. Ногти подстригались коротко и ровно, нуждающиеся в уходе волосы сильно укорачивались, что не распространялось только на тех, у кого под влиянием крови белого предка волосы росли длиннее, чем у остальных: их, наоборот, заставляли отращивать локоны, причесывать их и умащивать маслом.
Лихорадка охватывала даже Большой дом. Августа и Софи делали выписки из племенных книг, которые полагалось, вложив в конверты, отдавать покупателю вместе с покупкой. Лукреция Борджиа носилась, как заводная, собирая одежду для отправляемых на аукцион, а Драмжер сновал между Большим домом и пошивочной мастерской с новой одеждой и залатанной старой. Рабы покидали Фалконхерст в ношеных штанах и рубахах, рабыни — в холщовых платьях, однако в фургоны грузились корзины с совершенно новой одеждой для того великого дня, когда рабы и рабыни станут по очереди подниматься на помост, где к ним будет привлечено всеобщее внимание.
Эльвира, Касси, даже элегантная Регина наметывали швы, пришивали деревянные пуговицы, прорезали петли. Брут дни напролет, а иногда и часть ночи не отходил от Хаммонда, вследствие чего вся тяжесть обязанностей по дому оказалась взваленной на Драмжера, у которого и так хватало дел в связи с подготовкой партии для аукциона. Даже для лентяя Бенони нашлось дело в сапожной мастерской, где изготавливали грубые башмаки и шлепанцы без каблуков для попавших в партию рабов. Бенони ворчал, недовольный работой вне дома, и всякий раз, вернувшись из мастерской, жаловался матери, что ранит свои нежные ладони о грубую башмачную кожу. Мать успокаивала его, смазывала ему ладони бараньим жиром, но не решалась обратиться к хозяину с просьбой пощадить сына.
Единственной, кто не участвовал во всеобщей суматохе, оказалась Блоссом: она с недавних пор хворала, и бремя ее обязанностей было облегчено. Как-то поутру, когда рабы уселись завтракать и Лукреция Борджиа поставила перед девушкой тарелку овсянки, политой свиным жиром, Блоссом вскочила из-за стола и, зажав рукой рот, метнулась к двери. Едоки оторвались от тарелок, прислушиваясь к характерным звукам из-за двери. Возвратилась Блоссом мертвенно-бледной. Вид пищи был для нее невыносим, поэтому она села не за стол, а на табурет поближе к двери. Плечи ее поникли, она прятала лицо в ладонях, готовая поспешно вскочить при новом приступе тошноты.
— Что с тобой? — осведомилась Лукреция Борджиа, поднимая глаза от тарелки и глядя на злосчастную Блоссом без тени сочувствия. — Хворым здесь не место. Лучше встань и отнеси маленькой мисс Аманде ее завтрак.
— Не могу.
— Что значит «не могу»? — Лукреция Борджиа грозно поднялась из-за стола и тяжело заковыляла к девушке. — Ты, видать, хотела сказать «не могу, мисс Лукреция Борджиа, мэм»? Или ты забыла, как обращаться к старшим?
— Мне очень плохо, вот и забыла. Дурно мне, мисс Лукреция Борджиа, мэм. До того дурно, что хоть ложись и помирай. Вот умру, тогда вы схватитесь за голову.
— Глупости! С чего это тебе умирать? — Огромная негритянка взяла девушку за подбородок и приподняла ее лицо. Ее толстые губы раздвинулись в немом вопросе, глаза прожигали Блоссом насквозь. Та отвернулась, чтобы не встречаться с ней взглядом. Внезапно Лукреция Борджиа вцепилась пятерней в платье девушки и оторвала ее от стула.
— Тебя обрюхатили? — спросила она.
— Как это?
— А так, что ты, наверное, легла под кого-то без ведома массы Хаммонда. Доигралась? Ходишь теперь беременная?
— Ни под кого я не ложилась! — Ее протест прозвучал неискренне. Блоссом опустила голову, не смея поднять глаза.
— Брюхатая, брюхатая, уж я-то знаю! Раз девку тошнит поутру, то это верный признак. У тебя задержка?
— Я ни с кем не спала. — Блоссом сообразила, что только эта версия способна ее выгородить.
— Не бывало еще такого, чтобы у девки выросло брюхо, а она — ни сном ни духом. Раз есть брюхо — значит, ты давала парням. — Она сгребла в кулак рукав Блоссом, отшвырнула ее к двери, выходящей на лестницу, пинком распахнула дверь и потащила девушку наверх, в помещение для слуг. В кухне забыли про еду: женщины понимающе ухмылялись, мужчины скалили зубы и подмигивали друг другу.
— Это ты обрюхатил девчонку? — спросил Брут Мерка.
— Меня на эту Блоссом никогда не тянуло, — замахал тот руками. — И потом, хозяин позволил нам с Юпом спать с Эльвирой и с Касси, если нам захочется.
— А для меня она ростом не вышла, — покачал головой Юп. — Если бы я занялся такой малышкой, она бы так заорала, что подняла бы на ноги весь дом. Тяжеловат я для таких малюток.
— Что верно, то верно, — хихикнула Касси, поглядывая на Юпа с видом собственницы. — Пусть только попробует ухлестнуть за этой Блоссом — я ему все волосы повыдергаю.
— Нечего на меня глазеть, — сказал Аякс, когда Брут перевел свой вопрошающий взор на него. — Не моя это работа. Ты же знаешь, что я валандаюсь в сарае с Клементиной с разрешения массы Хаммонда. Обрюхатил ее как раз перед аукционом. И потом, как бы я до нее добрался, когда она спит в доме, а я — в сарае?
Бруту нечего было возразить на объяснения Аякса. Неопрошенными оставались только двое за столом — Драмжер и Бенони. Как ни странно, на последнего Брут даже не взглянул.
— Выходит, это ты постарался, Драмжер. Ты ведь спишь близко от Блоссом и запросто мог к ней влезть.
Драмжер не успел ответить на обвинение, потому что как раз в это мгновение вернулась Лукреция Борджиа, волоча за собой рыдающую Блоссом.
— Можешь не спрашивать Драмжера, — властно бросила она Бруту, положив конец дискуссии. — Его работа. Блоссом сама призналась. А в том, что она брюхатая, я только что убедилась.
Драмжер переводил глаза с Лукреции Борджиа на Брута, с Брута на заплаканную Блоссом, с Блоссом на Бенони, который отважно выдержал его взгляд. Он ждал, что Бенони сам признается, что это он обрюхатил Блоссом, но тот не собирался ни в чем признаваться и изображал из себя всего лишь заинтересованного слушателя.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: