Джудит Гулд - Вторая любовь

— Они уверены? — спокойно спросила Венеция. — Абсолютно уверены? — Она послушала еще. — Ладно, не вешайте трубку. Я узнаю, сможет ли миссис Кентвелл поговорить с вами.

Прикрыв рукой микрофон, она повернулась к Дороти-Энн.

— Дорогая? — взгляд молодой женщины метнулся назад. Она испытующе взглянула на подругу. — Это координатор поисковых групп. Они обнаружили самолет.

— Фредди? — прошептала Дороти-Энн сквозь пальцы. — Он?..

— Ставить точку по-прежнему рано. Но он хочет поговорить с тобой. Ты можешь? — Венеция подала ей трубку.

Дороти-Энн уставилась на нее, как на ядовитую гадину. С усилием, она медленно протянула руку, взяла телефон и поднесла к уху.

— Алло? — осторожно произнесла она.

Воздушные волны принесли мужской голос. В нем звучал своеобразный, неторопливый среднезападный акцент человека, проводящего жизнь вне дома.

— Миссис Дороти-Энн Кентвелл?

— Да… Да, это я.

— Это капитан Уильям Френдли, координатор команд спасателей в Скалистых горах. — Его сообщение звучало спокойно и неэмоционально. Именно так учатся разговаривать офицеры полиции по всей стране. — Прошу прощения за то, что побеспокоил вас в такое время, мэм.

Дороти-Энн громко сглотнула.

— Мисс Флуд сказала, что вы нашли самолет моего мужа.

— Не нашли, мэм. Мы обнаружили его.

Дороти-Энн оказалась в замешательстве:

— А разве это не одно и то же?

— Боюсь, что нет, мэм. Только не в наше время. Видите ли, мы установили его местонахождение благодаря электронному аварийному устройству, которое автоматически посылает сигнал бедствия на специальной частоте. К счастью, оно не пострадало от удара.

«Удар, — язвительно повторила Дороти-Энн. — Разве может такое простое легкое слово адекватно обозначить страшную катастрофу?»

Она крепко сжала пальцы левой руки и поднесла кулачок к пульсирующему виску.

— Тогда в чем проблема? — дрожащим голосом спросила женщина.

— Мэм, проблема в том, что мы не можем к нему подобраться. Самолет очень рискованно расположен на западном склоне страшно крутой горы, прямо на самом краю пропасти. Обычно мы спускаем команду спасателей на вертолете. Но в этом случае мы боимся, что ветер и шум, вызванные мотором вертолета, могут спровоцировать лавину. А она снесет самолет в пропасть в тысячу футов глубиной. Это просто чертово место, простите мне мои слова.

— Но кто-нибудь сможет туда добраться? — с тревогой спросила Дороти-Энн.

— Да, мэм. Но по старинке, медленно. Пока мы с вами разговариваем, две группы опытных альпинистов продвигаются вверх. Одна по северной стороне, другая по южной.

Если все пойдет по плану, то они достигнут цели сегодня после обеда.

Дороти-Энн закрыла глаза.

На краю пропасти.

Глубина в тысячу футов.

При одной мысли об этом у нее начинала кружиться голова.

— А есть ли, — она глубоко вздохнула и потерла лоб костяшками пальцев, — какие-нибудь признаки, что кто-то остался в живых?

— Нет, мэм. Но это не означает полной безнадежности. И все-таки мне не хотелось бы давать повод для необоснованных надежд. Самолет погребен под снегом. Мы обо всем узнаем несколько позже.

Позже.

— Благодарю вас за звонок, капитан.

— Я просто выполняю свою работу, мэм. Я свяжусь с вами немедленно, как только что-нибудь узнаю. Даю вам слово.

— Спасибо, капитан.

Дороти-Энн опустила трубку и нажала кнопку «конец разговора». И еще долго сидела так, глядя на стену высотой в три этажа из пластика, синтетических, почти диснеевских стекла и кедра, а ее мозг удерживал одно-единственное слово.

Позже.

Тяжело дыша и изо всех сил стараясь сконцентрироваться, Глория пыталась сохранить самообладание. Ее глаза ярко блестели, но взмахом ресниц она сморгнула готовые пролиться слезы. Облачившись в доспехи собственного достоинства, молодая женщина целеустремленно вышла из зала ресторана, прошла сквозь похожую на клуб гостиную, потом вниз по короткому коридору, украшенному офортами с изображением балетных танцовщиков. С высоко поднятой головой Глория пересекла вестибюль «Оперной гостиницы», и только когда она оказалась на тротуаре Фултон-стрит, самообладание покинуло ее.

«Вот сука! — бушевала про себя молодая миссис Уинслоу. Ее кровь свирепо кипела. — Как только Алтея осмелилась грозить тем, что меня снова запрут! ДА КАК ОНА ПОСМЕЛА!»

Глория не обращала внимания на сильный, пронизывающий до костей ветер. Она сознавала только, что в душе завывают и пронзительно визжат фурии, царапаются и бранятся демоны, порождающие ненависть — чистую, неразбавленную ярость, странным образом поддерживающую ее и придающую ей силы, — которая питала решимость молодой женщины не доставить Ханту и Алтее удовольствие увидеть ее подчинившейся их воле.

Она взглянула вверх, потом вниз по улице, но ее лимузина нигде не было видно.

Подняв руку, Глория отвела ее подальше и сощурила глаза, чтобы сфокусировать взгляд на циферблате крошечных часиков с бриллиантами. Ей бы помогли очки, но красота прежде всего.

Она моргнула. Неужели такое возможно? Неужели она на самом деле пришла на тридцать восемь минут раньше? Неужели ей придется как-то убить еще тридцать восемь лишних минут, прежде чем подъедет машина?

Черт! И все потому, что она сказала этому тупоголовому шоферу, что задержится на полтора часа! Он мог принять ее слова всерьез. Почему, черт возьми, ему бы не сообразить, что ее ленч пойдет наперекосяк или она может передумать?

И что теперь ей прикажете делать? Она стоит здесь, прямо позади центра Прикладных искусств, и если она хочет уехать на такси, то ей придется вернуться в «Оперную гостиницу» и попросить кого-нибудь вызвать его.

Нет. Она не собирается снова идти в это место, даже под страхом смерти. Проклятье, она скорее замерзнет.

Итак?

Итак, что же дальше?

Идти пешком — перспектива малопривлекательная. И уж она точно не собирается торчать на улице, надеясь, что какое-нибудь такси случайно окажется здесь.

Глория в нерешительности стояла на месте, рассматривая возможные варианты. Позади нее раздалось игривое хихиканье.

Нахмурившись, молодая женщина обернулась. Привлекательная молодая пара — вне всякого сомнения, туристы, — вприпрыжку вышла из «Оперной гостиницы» и с длинноногой грацией рванулась на восток, к абсолютно современному зданию оперы, многочисленным дорожкам Ван Несса и городской ратуше с золотым куполом. Было что-то такое в том, как молодая брюнетка с обожанием цеплялась за руку мужчины, в их театральной, картинно-совершенной беззаботной порывистости и очевидной близости, что это ударило Глории по нервам.