Джудит Гулд - Вторая любовь

А репортер из «Вашингтон пост» продолжал:

— И болезнь легионера и сальмонеллез — это бактериальные инфекции. Разве эти случаи не указывают на то, что санитарные проблемы в ваших отелях более серьезны, чем в других?

— Не обязательно. Нет. — Вместо того чтобы говорить громче, Дороти-Энн понизила голос. — По всему миру наши стандарты обслуживания, безопасности, санитарных условий и благоустроенности намного превышают общепринятые. На самом деле небольшое исследование с вашей стороны покажет, что от Антигуа до Зимбабве отели компании «Хейл» не имеют равных по всем этим категориям.

— Но это все-таки не ответ на мой вопрос, миссис Кентвелл. Возможно, мне следует сформулировать его иначе. — Репортер замолчал, постукивая пальцем по губам, как-будто в глубоком раздумье. — Миссис Кентвелл, в ваших отелях имели место две вспышки инфекционных заболеваний, спровоцированных бактериями. И все это с разрывом в три месяца. Вы не считаете это невероятным совпадением?

— Если честно, то да, считаю, — правдиво ответила Дороти-Энн. — И именно поэтому мы обратились к услугам нескольких независимых исследовательских лабораторий, чтобы они провели собственное расследование.

Венеция чуть было не застонала вслух. «Детка, да ты же теперь совсем, совсем открыта. — Негритянка гадала, сколько еще ей удастся все это выдерживать. — Честное слово, для порядочных людей должен существовать отдельный закон. Их нужно защищать, и в первую очередь от самих себя».

— Прошу прощения, миссис Кентвелл, я не уверен, что правильно расслышал. Поправьте меня, если я ошибаюсь. Вы организуете собственное расследование? В дополнение к тому, что предпринимает Центр контроля над заболеваниями и местные власти?

— Совершенно верно. — Дороти-Энн с вызовом смотрела на него. — Я бы пренебрегла своими обязанностями, если бы поступила иначе.

— Почему? Разве у вас есть причины подозревать, что какие-то детали могут быть пропущены?

— Я этого не говорила. Тем не менее, именно я — несу ответственность за сотни тысяч постояльцев…

— Благодарю вас, миссис Кентвелл, — репортер улыбался.

В зале снова взметнулись руки. Дороти-Энн выбрала женщину из Ассошиэйтед Пресс.

— Миссис Кентвелл, я сама мать. Скажите мне, как мать матери, вы бы захотели, чтобы ваши дети останавливались в отеле «Хейл»? Или у вас бы возникли сомнения?

— У меня не будет сомнений, — прозвучал твердый ответ Дороти-Энн. — И более того, мы часто останавливаемся в наших отелях.

— Даже несмотря на две вспышки инфекции вы бы не стали бояться за своих детей? — настаивала журналистка.

— Почему я должна бояться? Пока за ними как следует присматривают, нет более безопасного места, чем отель «Хейл». Я твердо в это верю. Как мать, я никогда и ни за что сознательно не позволила бы себе подвергнуть риску здоровье и безопасность своих детей.

И снова руки жадно потянулись вверх. Дороти-Энн остановила свой взгляд на англичанине из лондонской «Таймс».

— Миссис Кентвелл, финансовые центры по всему миру бурлят слухами о неплатежеспособности вашей компании.

Они что?

Дороти-Энн подавила вздох. Она почувствовала, как свело желудок, словно в него вонзился невидимый кулак, а сердце, казалось, перестало биться. И все-таки, каким-то образом, несмотря на холодную судорогу страха, которая свела ее внутренности, молодой женщине удалось сохранить безмятежное выражение лица.

«Как это могло выйти наружу? — терялась она в догадках. — Об этом знает лишь горстка людей! — До нее дошло, что кто-то, вероятно, допустил утечку информации. — Но кто? И если такие слухи ходят, почему меня не предупредили?»

Но, разумеется, она знала, почему. Фредди всегда следил за ежедневными операциями во всей империи. Именно он держал руку на пульсе. Он встречался с банкирами и брокерами, наблюдал за сделками. Занимался всем этим, чтобы она могла сосредоточиться на «Общей картине».

Но Фредди ушел и из ее жизни, и из бизнеса, которым они занимались вместе. Ту позицию, которую он занимал в компании, предстояло заполнить. Но проблема состояла в том, что Дороти-Энн не могла найти в себе силы поискать замену. Как будто сделав это, она разорвет самую последнюю, окончательную, земную связь между ними.

Но теперь, отрезвленная последствиями, она осознала, насколько опасно близко к краю ее привело промедление. Она работала в вакууме, запустив и свои и его обязанности.

Да. Самое время взглянуть правде в лицо. Нравится ей это или нет, но место Фредди должно быть занято. И быстро. До того, как корпорации «Хейл» будет нанесен непоправимый вред.

А англичанин, между тем, продолжал:

— Согласно нашим источникам, корпорация «Хейл» сделала большой заем в конце восьмидесятых годов с тем, чтобы финансировать быструю — некоторые считают, слишком быструю — экспансию. Кроме того, поговаривают о том, что строительство «Иден Айл Ризорт» не только отстает от графика, но и тревожно превышает смету. Можете ли вы прояснить эти вопросы и, если возможно, пролить свет на нынешнюю вызывающую беспокойство задолженность вашей компании?

— Я могу попытаться, — сказала Дороти-Энн, — хотя, если откровенно, то наша компания является частной, и мы обладаем прерогативой — и это политика нашей фирмы — не раскрывать сведений о нашем финансовом положении перед публикой.

Но могу ответить на ваш вопрос об экспансии. Во-первых, вы должны учесть то, что мы стали очень разноплановой компанией. Отели — это только малая часть того, что входит в состав конгломерата. На самом деле из всех наших филиалов доходы от отелей составляют едва лишь…

Ее прервал писк сотового телефона. Он принадлежал репортеру из «Вашингтон пост».

«Этого только не хватало», — подумала Дороти-Энн, пронзая виновника свирепым взглядом.

Он ответил односложным «да», громко прозвучавшим в тишине, и это еще раз подчеркнуло его наплевательское отношение и к ней и ко всем остальным. Пока журналист слушал, казалось, что он надувается от удовольствия, как римский император, насладившийся обильной трапезой.

Дороти-Энн в гневе вскинула голову. «Наглый ублюдок», — с отвращением подумала она, нетерпеливо постукивая пальцами по полированной поверхности пюпитра. Женщина дождалась, пока он закончит разговор.

— Срочный звонок? — язвительно поинтересовалась она.

— Если честно, мэм, то да.

— Хорошо. — Последовала ледяная улыбка. — Мне бы не хотелось, чтобы вы его пропустили.

— На самом деле, — журналист доверительно сиял, играя с ней в кошки-мышки, — в ваших интересах было бы, чтобы я его пропустил.

— Ах так? — Ее брови взлетели вверх.

Зевнув, репортер сделал вид, что борется со скукой, но его глаза сверкали. Он собирался бросить бомбу.