Анна Гурова - Черный Клан

— Все в порядке? — заботливо спросил Ян. — Помочь?

— Не надо, — пробормотал я, борясь с головокружением. — Пойду умоюсь, и все пройдет.

Участливое лицо аптекаря контрастировало с холодным, внимательным, типично докторским взглядом. Я оторвал руку от стола, сделал шаг, и в этот момент зверски скрутило живот.

— Что с тобой, дружище? Нехорошо? Мутит? Давай-ка выйдем на воздух…

Я помотал головой. Мне было не просто плохо. Я реально чувствовал себя так, словно вот-вот помру. В глазах стремительно темнело, лицо стало мокрым от пота, руки заледенели. От второй попытки встать живот пронзила режущая боль. К горлу подступила тошнота. Я согнулся пополам и свалился с лавки на закиданный шелухой пол.

Я снова спал, и мне снился сон — красивый и мрачный. Высокое стрельчатое окно в каменной стене. Свинцовый переплет, цветные витражные стекла содрогаются от бушующей снаружи бури. Непогода ломится в окно, словно тать в ночи. Вой ураганного ветра подобен проклятиям демонов. Оконная рама трясется и стучит от порывов ветра. Все сильнее напор, все громче бренчат стекла. И вдруг мощный удар, треск и звон стекла — и окно распахивается!

И среди осколков витражных стекол, на фоне черного неба, возникает оно.Точнее, он — посланец ночи в кожаном эсэсовском плаще и камуфляжных штанах, заправленных в мушкетерские ботфорты на высоких каблуках. Черные развевающиеся волосы распущены по плечам. В руке тускло и зловеще блестит сабля.

На лице посланца ночи — макияж в стиле Мэрилина Мэнсона.

Выглядит он как стопроцентный гот. Или вампир из комиксов. Человек ли он, вообще?

— О нет! Только не сейчас! — раздался слабый крик за моей спиной.

Щурясь, я всмотрелся в лицо гота. С адской маски на меня смотрели сонные светлые глаза, обведенные черными линиями. В последний раз я видел их на берегу залива после битвы со стальными драконами…

— Чудов-Юдов! — пробормотал я, силясь поднять голову. — Что тебе на этот раз от меня надо?

— Мог бы сказать, что шел мимо и решил зайти поздороваться, — издевательски ответил тот. — Ну ладно, скажу правду. Я спасаю тебе жизнь.

— От кого?!

— Обернись.

Я послушно повернул голову и увидел Яна Хагена — очень смущенного, с пилой в руках. С меня разом слетели остатки сна. Я дернулся, попытавшись сесть, но обнаружил, что привязан к каменному столу. Точнее, надежно прикован к нему за руки и за ноги разъемными железными браслетами. Рядом со мной виднелись аккуратно разложенные на белоснежных полотенцах пилочки, скальпели, щипцы, зажимы и прочий хирургический инструментарий. Все, что надо для небольшой операции. Судя по ножовке в руках аптекаря — для трепанации черепа.

В ушах зашумело, в глазах замелькали черные точки. Живот уже не сводило судорогой — теперь он просто онемел, будто я проглотил кусок льда.

Когда я успел уснуть?! И как оказался на столе?!

Я пожевал пересохшими губами и ощутил во рту странный лекарственный привкус. Не припоминаю, чтобы я принимал какие-то лекарства…

Чудов-Юдов спрыгнул с подоконника в комнату с таким грохотом, что сразу стало ясно — он мне не снится. Сабля лязгнула о пол. Ян Хаген уронил пилу и завопил:

— Смилуйтесь!

— С чего бы? — холодно спросил Чудов-Юдов.

— Я делаю это ради пользы человечества!

— Какое мне дело до твоего человечества?

— Погоди! — вмешался я, повернув голову к аптекарю: — Что ты такое сказал? Ради человечества — голову мне отрезать?!

— Он хотел извлечь из твоего мозга драконий гранат, — сказал Чудов-Юдов.

— Что еще за гранат?

— Драконий гранат, иначе Уголек, — дрожащим голосом зачастил Ян. — Ошибочно именуемый змеиным рубином, который есть вовсе другой камень. Гранат добывают из головы дракона, где он, бывало, вырастает до размеров голубиного яйца. В головах древних драконов находили гранаты невиданной величины и красоты. Уголек обладает многими магическими свойствами. Исидор Горицвет пишет о драконьем камне: «Камень сей — царь всех минералов, ибо порожден не земными недрами, а благородной драконьей кровью. И как дракон правит всеми тварями земными, водяными и небесными, так и драгоценный гранат властвует в мире элементов…»

Аптекарь вдруг сконфузился и умолк.

— Раз уж начал цитировать классиков, так цитируй до конца, — ухмыляясь, продолжил за него Чудов-Юдов. — «Однако он твердеет, становясь драгоценным, лишь тогда, когда голова рассечена у живого чудовища; по сей причине колдуны вскрывают голову у дракона спящего». Ты понял, юноша, зачем этот человеколюбивый аптекарь подсыпал тебе усыпляющего зелья?

— Нет у меня в голове никакого камня!

— А наш друг думает, что есть.

— У всех драконов в голове есть камень, — убежденно сказал аптекарь. — Причем, что интересно, гранат сохраняет свои свойства в каком бы виде ни был пойман дракон — превращенном либо истинном. Что существенно облегчает процесс извлече…

Под неподвижным змеиным взглядом Чудова голос аптекаря становился все тише, пока не закончился жалким писком и не умолк совсем.

— На самом деле, юноша, тебе повезло. Я просто проходил мимо, — сказал мне Чудов-Юдов, обходя стол. — Заглянул в окно… и решил поужинать.

Аптекарь рухнул на колени.

Чудов-Юдов переступил через него и вышел из комнаты в коридор. Из соседнего помещения донесся лязг металлической посуды. Вскоре Чудов вернулся с медной сковородой, поставил ее на каменный стол у меня в ногах, выловил оттуда чье-то перепончатое крылышко и со смаком его обглодал. Потом вытер пальцы о белоснежное полотенце, подготовленное для трепанации, и сообщил Яну Хагену подобревшим голосом:

— Ты мне задолжал жизнь. И ты тоже, — повернулся он ко мне. — Уже вторую.

Аптекарь проблеял с пола что-то благодарственное.

— Может, уже отцепите меня от стола?! — сердито спросил я.

— Ты слышал, чего желает пациент? — строго спросил Чудов-Юдов.

Пока Ян трясущимися руками размыкал мои кандалы, Чудов добыл бутылку темного, со сладким ягодным запахом вина, вытащил зубами пробку и завел светскую беседу:

— Неплохой сегодня был денек, насыщенный. И с погодой повезло. Видел сегодня Крома на площади?

— Да, — содрогнулся я, садясь и разминая затекшие конечности. Голова кружилась, не позволяя встать. — А ты тоже там был?

— В первом ряду. Кром держался так себе. Во время вырывания когтей мог бы и не орать.

— Слава богу, этого я не застал!

— Какому именно богу? — не удержался любознательный Ян Хаген.

— Мелилоту, вечно голодному хозяину дымного ада, — ответил за меня Чудов-Юдов.