Ма. Лернер - Страна Беловодье

– Видел.

– Ну вот. Правильная лайка и на медведя пойдет, и на волка, и на пушного зверя. Причем в последнем случае громко гавкать не станет, чтобы не вспугнуть. Сообразительные. Иной раз зверь собаки больше, а все равно лайка на лоскуты порвет. Шустрая и не лезет на зверя, а все норовит укусить и отскочить.

– Кто же продаст выученного?

Это действительно проблема. Не приобрести щенка – правильно воспитать. Помимо подходящего характера, еще требуется настоящий учитель. И это не человек. Он многое может, включая воспитание палкой, однако лучше всего, когда рядом опытный охотничий пес, показывающий и направляющий. Некоторых и просить не надо, сами берут ответственность, повинуясь долгу. Понятно, когда идут на охоту, такой пес по праву вожак. Но бывало чаще, в роли «педагога» выступала мать. Собирала щенков и отправлялась с ними на ловлю. Целью было найти объект для охоты. Обычно в данной роли выступали мыши или зайцы. Трогать домашнюю живность категорически запрещалось. А разницу между куропаткой на лугу и курицей во дворе не каждому собачьему уму легко усвоить.

– Да и дорого, – заметно жалея себя, пожаловался Отто. – А ведь здорово было бы! Еще ничего не видно и не слышно, а холка вздыбленная, и лает определенным образом, предупреждая об опасности или звере за поворотом.

– Кстати, – произнес Данила, поспешно хватая пролетевшую мысль. – Есть занятная байка про собак, то есть натуральная история. Лично видел. В поселке у каждого пса есть личная территория. Обычно это дом, в котором он живет и кормится. Ну щенки понятно, им положено считаться со взрослыми и уступать дорогу, иначе неминуемо получат трепку. И чтобы не нарываться, существуют определенные сигналы – примирительное повиливание хвостом и подставленная под клыки нападающего шея.

Отто отчетливо хмыкнул. Ну да, такие вещи, может, городскому стоит втирать, и то если своей собаки нет. Каждый знает, животное не только способно, но и постоянно выражает свое настроение, состояние, эмоции. Частенько болтают, что собаки и их хозяева сходятся подчас характерами и поведением до такой степени, что легко угадывают мысли. Трудно ответить наверное, так или нет, и все же правильный владелец умеет определять по сигналам пса многое.

– Ну, это ладно. А вот время от времени практически все собираются вместе. Всегда на общем участке, не принадлежащем ни одной собаке, и устраивают самое настоящее вече. Не свара, когда заходятся в лае и выясняют иерархию силы. Спокойно общаются. А о чем – не понять. Стоит подойти ближе – моментально разбегаются, как пойманные на краже.

– Отчет главы о проделанной работе перед обществом, – залился смехом Отто, – или выборы нового тысяцкого. В смысле, вожака.

– Ну, тогда должны проявляться какие-то действия.

– Самки под хвостом нюхать не дают провинившимся, – продолжая ржать, просипел гот.

– Ничего такого не видел, хоть смотрел внимательно, – присоединился к ржанию рассказчик.

– Тайное общество! – валясь на пол и дрыгая ногами, вскричал Отто.

– Стоп! – резко сказал Данила. – Молчи!

Он потер грудь. Будто холодная игла вошла в сердце. И это было не просто так. Речь шла о Лизке.

– Что-то случилось у тебя дома, – пробормотал растерянно. – Что-то очень плохое.

– Ты о чем? – заглядывая в глаза, спросил испуганно Отто.

– Не знаю. Сам не знаю. Почувствовал, – шагнул к Земиславу и толкнул его, не особо сдерживаясь. – Ничего не чуешь, волхв? – потребовал. Тот молча пожал плечами, не переспрашивая. Уставился куда-то вдаль и покачал головой. – Кровь, смерть, холод, Элизабет.

– Мог через ребенка, – прошелестел шаман еле слышно, – я не ощущаю. Нет контакта.

– Какого ребенка?

– Эльза уже не одна, – встрял Отто.

Данила дико посмотрел на приятеля. Первый порыв спросить «а с кем?» пропал моментально. Так иногда говорят, когда прямо не хотят высказаться про беременность. Похоже, его об этом ставить в известность не собирались. Наверное, правильно. Тяжелее уйти, а он ведь все равно бы не остался.

– Она хотела назвать в честь твоих родителей, – извиняющимся тоном объяснил гот, уловив настроение. – Ну кто выйдет, так и назвать.

Выходит, учуял родную кровь в пузе девки? Как это в принципе возможно, даже вопросом не задался. Он знал, как это прежде случалось пару раз. Но знал без подробностей. Несчастье, и все. Тогда что это было? Скинула? Истекает кровью?

– Надо возвращаться. Срочно, – заявил вслух. Земислав лишним по-любому не будет, да и все равно собирались.

– Не ждать утра, сейчас пойдем, – без малейшего признака удивления утвердительно сказал шаман.

– Он очень много сегодня говорит, – тоскливо прошептал Отто. Вряд ли сам сообразил, что вслух прозвучало. – Мне это не нравится, – уже сознательно.

– Берем шкуры, мясо оставляем, – скомандовал Данила. Тащить на себе все добытое – лишний срок и потеря темпа. Сами заберут потом. – Нельзя терять время.

Земислав, продолжая двигаться все тем же неутомимым шагом, что всю ночь, принюхался.

– Дым, – сказал радостно Отто. – Пришли.

Данила покосился на него и промолчал. Ему как раз запах не понравился. До жилья еще достаточно далеко, и никто не станет ночью раздувать большой огонь. Он почти не удивился, когда, выйдя на опушку, обнаружил на месте хорошо знакомого дома еще тлеющие стены с проваленной крышей. В двух местах хлипкая ограда завалилась, и виднелись торчащие бревна. Сеновал тоже уничтожен. Гот отчаянно вскрикнул, почти как раненый заяц, швырнул груз на землю и понесся вперед.

– Стой! – крикнул Данила, доставая стрелу. Земислав уже стоял рядом, готовый стрелять. – Подожди!

Отто мчался вперед, не разбирая дороги и не обращая внимания на предостережение. Меньше всего его сейчас волновали чьи-то бессмысленные слова. А ведь тот, кто это сделал, мог находиться внутри ограды и ждать. Не бывает так, чтобы сразу сгорели изба и сараи, а никто не уцелел. Надо предварительно подпереть двери, иначе хоть кто-нибудь выскочит. А такие люди могут оказаться крайне опасны. Им свидетели не требуются. Другое дело – вряд ли их дожидаются. Проще было бы в тепле сидеть. Да и кому они сдались? Какие-то местные счеты сводили. Скорее всего, уже ушли. И все-таки бежать, не раздумывая, глупо.

Отто исчез во дворе, ни вопля, ни звука драки. Они переглянувшись двинулись вперед, продолжая держать луки наизготовку. Солнце уже встало, и на фоне его розовых лучей особо неприятно чернели дымящиеся остатки жилья. Данила больше всего жалел об отсутствии старой и привычной отцовской фузеи. С луком он не так хорош, но она вместе с остальным добром осталась на ушкуе. Вряд ли получится вернуть, даже встреть прямо сейчас подлеца-кормщика.