Борис Чичерин - Воспоминания
- Название:Воспоминания
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:15
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Борис Чичерин - Воспоминания краткое содержание
Студенческие годы
Москва и Петербург в последние годы царствования Николая Павловича
Воспоминания - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Время, как известно, смещает акценты и стирает обиды. Оно не смягчает лишь уколов самолюбию. Воздадим же должное Чичерину, который по прошествии многих лет смог написать о Герцене "без гнева и пристрастия", посвятив его трагической судьбе и высокому таланту проникнутые сочувствием и глубокой симпатией страницы воспоминаний.
Разрыв с Герценом предопределил охлаждение отношений с теми, кто оказался на его стороне: с К. Д. Кавелиным, И. С. Тургеневым, П. В. Анненковым. Чичерин был сдержан, независим и по врожденному свойству характера внутренне одинок. В недоброжелателях недостатка у него не было, отношения с друзьями, и прежде немногочисленными, были сложными и неровными. Им восхищались, блеск его ума ослеплял, но что-то почти всегда мешало сближению с ним, что-то не позволяло перейти ту черту, за которой начинается дружба.
В 1857 г. он познакомился с Львом Толстым, который поначалу, как и многие, необычайно заинтересовался им. Завязались тесные отношения, с частыми встречами, долгими разговорами. Через год Толстой записал в дневнике: "Много я обязан Чичерину. Теперь при каждом новом предмете и обстоятельстве я, кроме условий самого предмета и обстоятельства, невольно ищу его место в вечном и бесконечном" {Толстой Л. Н. Собр. соч.: В 22 т. М, 1985. Т. 21. С. 220.}. Но вместе с тем Толстой уже ощущал специфическое свойство ума Чичерина -- холодный, не согревающий блеск. Правда, поначалу Толстой приписывал это свойство самой философии: "Философия вся и его -- враг жизни и поэзии. Чем справедливее, тем общее, и тем холоднее, чем ложнее, тем слаще" {Там же. С. 217--218.}. Как это было в высшей степени свойственно Толстому, он упорно пытался обнаружить ту будоражаще неуловимую, непонятную особенность Чичерина, которая лишала полноты дружеского общения, раздражала и отталкивала его. Он настойчиво стремился найти эту особенность и назвать ее, как называл он все -- вещи, предметы, состояния души. Но то, что всегда удавалось ему, на этот раз ускользало. "Слишком умный", -- написал он о Чичерине в дневнике 24 января 1858 г. Но это было не то. В той же дневниковой записи он противопоставил ему Е. Корша: "Спокойно и высоко умен" {Толстой Л. Собр. соч. Т. 21. С. 218.}. Но и это тоже ничего не объяснило. Отношения шли к неминуемому концу. Прежде всего потому, что в них не было ясности, которой так дорожил Толстой. 18 апреля 1861 г. он написал Чичерину: "Мы играли в дружбу". Ее не может быть между двумя людьми, столь различными, как мы. Ты, может быть, умеешь примирять презренье к убежденьям человека с привязанностью к нему; а я не могу этого делать. Мы же взаимно презираем склад ума и убежденья друг друга. Тебе кажутся увлечением самолюбия и бедностью мысли те убежденья, которые приобретены не следованием курса и аккуратностью, а страданиями жизни и всей возможной для человека страстью к отысканию правды, мне кажутся сведения и классификации, запомненные из школы, детской игрушкой, не удовлетворяющей моей любви к правде" {Там же. Т. 18. С. 565.}.
Чичерин провел за границей около четырех лет и вернулся в Россию, получив известие о смерти отца. В 1861 г. он был избран советом Московского университета экстраординарным профессором по кафедре государственного права. Он выразил согласие, хотя не чувствовал склонности к преподаванию. В университет влекли его воспоминания о студенческих годах и мысль о пользе воспитания молодого поколения, понимание профессорской деятельности как гражданского служения.
28 октября 1861 г. он прочел вступительную лекцию о значении государственного права. В аудитории собралось множество народа: студенты разных факультетов, профессора и даже посторонние. Чичерин говорил о значении наступившей эпохи, об освобождении крестьян и готовящихся реформах, о последовательности преобразований, внушающих веру в будущее. И именно поэтому он предостерегал молодых людей от критики верховной власти, "частных стеснительных мер или укоренившихся веками злоупотреблений", от "политического брожения, носящего печать современных страстей" {Чичерин Б. Н. Воспоминания. M., 1929. Ч. III. С. 43.}. Его убеждения были твердыми и неизменными, и он спокойно и уверенно высказывал их, хотя и понимал, что в конце 1861 г. они не могут быть популярны в радикально настроенной студенческой среде.
Брат Василий сообщал ему, что его лекция очень понравилась консерваторам и умеренным людям. Это было симптоматично. Среди студентов прошел слух, что новый профессор -- поборник правительственного деспотизма. Спустя полтора месяца, 9 октября того же года, студенты устроили ему обструкцию, освистав его на лекции.
Постепенно к его лекциям и направлению его мыслей привыкли. Было бы преувеличением сказать, что его любили, но, без сомнения, он вызывал интерес у своих слушателей. И те, кто задавал ему на лекциях самые вздорные вопросы, и те, кто азартно спорил с ним в нарочито грубой форме, не могли отказать в уважении этому сдержанному, подтянутому, всегда корректному человеку, бескомпромиссно-честно выражающему свои мнения.
"Всегда щегольски одетый, в лаковых сапожках, он поражал всегда нас, студентов, между прочим, своим джентльменством" {Янжул И. И. Воспоминания о пережитом и виденном. Спб., 1910. С. 35--36.},-- вспоминал академик И. И. Янжул, слушавший лекции Чичерина.
Объективная оценка его личности и его научных достоинств пришла позднее, когда утихли молодые страсти, когда изменчивые взгляды трансформировались в добытые ценою опыта убеждения. Именно тогда отсеялось все временное, преходящее, случайное и осталось главное -- научная концепция Чичерина, пронесенная им в незапятнанной чистоте сквозь годы реакции и безвременья, через искусы моды и нападки политических противников.
Тот же И. И. Янжул писал спустя много лет: "...Чичерин своими серьезными и спокойными лекциями <...> сделал гораздо больше для пропаганды и популярности между тогдашних студентов конституализма, чем все остальные в университете, не говоря уже о придавленной печати того времени, которая старательно, поневоле, подобных вопросов избегала..." {Там же, С. 36.}.
Чичеринская философия права, основанная на неизменной и вечной "надисторической" природе либерализма, трактовала метафизическую свободу человека как источник его прав, которые должны быть признаны обществом. Права личности в его концепции не обусловлены ни историческими процессами, ни требованиями общества, преходящими и подвластными случайностям, но кроются в самой природе человека, нравственно разумного и свободного существа. Субъективная философия права вытекала из сознания несовершенства общественных установлений и могла быть единственной гарантией свободы и достоинства личности.
Но прочный порядок, по Чичерину, царит лишь там, где свобода подчиняется закону, ибо своеволие "неизбежно ведет к деспотизму" {Чичерин Б. Н. Воспоминания. Ч. III. С. 43.}.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: