Аманда Лир - Дали глазама Аманды

По случаю праздника Меркед мы были приглашены к одной старой эксцентричной даме, одно имя которой восхищало Дали. Ее звали маркиза де Сен-Инносен, что означало маркиза святых юродивых. Ее огромный дом, поражавший своей роскошью, был набит экзотическими предметами, лакированной мебелью, золоченными статуэтками Будды. Сверх того, она была каким-то образом связана с далай-ламой, который, как ходили слухи, прятался у нее. Дали завербовал себе нового придворного — гасконца Жана-Клода Верите, который считал себя по меньшей мере потомком графини дю Барри. Он работал в агентстве моделей в Барселоне и очень забавлял Дали своим простодушием, южным акцентом и эротической культурой, проявлявшейся в обилии фривольных анекдотов, цитат из классиков и двусмысленных словечек, которыми он пересыпал свою речь. В тот вечер Дали прибыл к маркизе в сопровождении мужских моделей, более или менее тощих, блондинки-голландки, мисс Франции и своих итальянских друзей. Маркиза де Сен-Инносен носила парик и фальшивые ресницы, огромные перстни на каждом пальце и опиралась на трость. Ее муж, вынужденный все время тушеваться, казался незначительным. Маркиза приняла Дали и его двор весьма церемонно, воздала мэтру соответствующие почести и потащила его к телевизионщикам, которые приехали снимать это событие. Несчастный телеведущий, знаменитый Иниго, подозревал ли он, что его ожидало? Дали не ответил ни на один из заданных вопросов, но произнес длинную речь, в которой фигурировали дезоксирибонуклиновая кислота, философия Франческо Пужоля, свадьба «Девы Марии» Рафаэля и, само собой разумеется, открытие музея Дали. Все это было пересыпано каталонскими и английскими фразами.

Потом он поприветствовал собравшихся и решил отправиться спать, оставив в недоумении маркизу, ее приглашенных и слуг-китайцев. Он был горд собой и в машине рассказал мне, что только что чуть не умер от избытка счастья. Гала купила замок в Пуболе, из Америки прибыли внушительные чеки, доктор нашел его совершенно здоровым, и малышка Аманда довольна, он в этом не сомневается, после прошлой ночи. Он мне протянул руку помощи, но я оставалась безразличной. Кроме того, он скоро собирается уехать в Мадрид, чтобы «попросить ключ, ключ от музея». Он стал напевать каталонскую песенку «Tirame la clau, tira mi, Tirame la clau», что означало «брось мне ключ, брось мне ключ…» — Я хочу ключ Веласкеса. Он был официальным придворным художником, и его мастерская располагалась прямо в королевском дворце. И как только Франко восстановит в Испании монархию, я буду его придворным художником, и моей мастерской станет музей в Фигерасе… В будущем месяце мы едем в Мадрид!

Несмотря на то, что Дали без конца беспокоили журналисты и поклонники, ему удалось показать мне город, лавочки, старые улочки, где прошла его молодость и молодость Пикассо. Он часто водил меня в Carre de la Paja, квартал, где царствовали антикварные лавочки, и покупал мне старые открытки, переводные картинки времен его детства… Мне больше всего понравился великолепный медальон из голубой королевской эмали с надписью внутри. Я не знала, где все это хранить. Он подарил мне несколько своих волосков и даже выдернул волосок из знаменитого уса, который я привязала к листочку клевера с четырьмя лепестками. «Таким образом вы принесете мне счастье», — сказала я в шутку.

— Нет. Совсем не так, — возразил он, — это вы мне приносите невероятную удачу. С тех пор, как я с вами познакомился, все идет чудесно, вы мой добрый гений!

— Но почему же мне так не везет?

— Потому что вы маниакально депрессивны, я вам уже говорил. Вам нужно перестать страдать и находить удовольствие в своих несчастьях. Ваш дух пропитался лондонскими туманами, как картины Тернера, самого отвратительного художника всех времен и народов.

— Как, вам не нравится Тернер? Но это самый великий английский художник?!

— Английских художников не существует. Как, впрочем, русских и венгерских. У каждой страны есть своя специализация: все художники-испанцы, итальянцы и редко французы; музыканты — итальянцы и немцы. Но успокойтесь, у вас есть неплохие писатели. Шекспир, лорд Байрон… Конечно, вашей литературе не хватает Кальдерона де ля Барка. Ах, «Жизнь есть сон»! Как бы я хотел, чтобы вы увидели эту пьесу. Но за неимением лучшего пойдемте полюбуемся на достопримечательности площади Реаль.

Эта площадь была местом тусовки наркоманов, альфонсов и зевак, но могла похвастаться магазином, где было все, от чего Дали сходил с ума: скелеты, чучела животных, огромные макеты молекул или растений. Мэтр впал в экстаз при виде акульих челюстей и велел доставить их в «Риц».

На обратном пути мы проходили мимо кабаре, где танцевали фламенко и где подвизалась Картагенере.

— Ах, я совсем забыл, нужно непременно познакомить вас с Картагенен. Она одна поет «Мой мужчина» по-испански, она великолепна!

Ужинать мы собирались у Рено, куда Дали пригласил маркизу де Сен-Инносен. Она прибыла в сногсшибательном «Роллс-Ройсе», лакированном и позолоченном, украшенным элементами китайской живописи, как ширма Коромандель. На маркизе в тот день был парик «фуксия», несметное количество драгоценностей и пенсне, тоже украшенное драгоценными камнями. Огромная толпа собралась поглазеть, как она выходит из «Роллса» в сопровождении безмолвного седого мужа. Даже на Дали это произвело впечатление. Она ела только орешки и решила отвезти нас в отель. Внутри «Роллс» был не менее экстравагантен, чем снаружи: подушечки, бар, панно, деревянная обшивка, украшенная миниатюрами. Эта машина была такой драгоценной, что на ней очень редко ездили. Вся жизнь странной маркизы была не более, чем спектаклем, который она разыгрывала с помощью мужа, исполнявшего все ее капризы. Происхождение ее состояния было загадочным. Никто не знал, были ли ее драгоценности настоящими или фальшивыми. Но это мало смущало Дали, находившего ее необыкновенной.

Перед самым возвращением в Кадакес, где нас ждала Гала, Дали устроил для меня ужин. Жан-Клод Верите, которого Дали называл не иначе как дю Барри, прибыл в сопровождении моделей. Много говорили о выходе кишечных газов. Дю Барри вставлял в разговор каламбур за каламбуром. Дали рассказал, что было время, когда венецианские куртизанки употребляли специальные порошки, чтобы заглушить неприятный запах ароматом фиалки или жасмина. Когда один иностранный путешественник взялся критиковать этот обычай, куртизанка испортила воздух в помещении и сказала: «Ну, дорогой, это напомнит вам вашу страну». Дали истерически захохотал. Люди за соседними столиками обернулись к нам, но это не могло помешать нашей компании веселиться. Всем было весело, кроме меня, так как я должна была вскоре покинуть Кадакес. Конечно, только на несколько недель, но у меня совсем не было желания возвращаться в дом на Элвестон Плейс.