Аманда Лир - Дали глазама Аманды

Я попросила пианиста сыграть «Амаполу», арию Мака, которую Дали заставил меня полюбить. На следующее утро Дали оставил около моей двери послание и убежал. Это была маленькая, только что нарисованная акварель: цветок мака был, пожалуй, единственной яркой деталью рисунка. Черная тушь подчеркивала сердцевину цветка, из которого только что выпорхнула черная ласточка. Да, я, подобно ей, собиралась покинуть дом мэтра. Дали подписал акварель и оставил мне маленькое послание: «Для Аманды, Амаполы». Когда я его поблагодарила, он сказал: — Я никогда никому не дарю своих картин. Гала этого не хочет. Я сделал одноединственное исключение для вас. Я знаю, что вы не богаты, но не продавайте ее, пожалуйста! Я не могу давать вам деньги. Это было бы некрасиво по отношению к Гале, даже если бы она об этом не знала. Я не могу причинять ей боль. Конечно, все было бы по-другому, если бы мы поженились, но я не бигамен. Гала — моя законная жена, и она для меня превыше всего.

Он проводил меня до двери отеля, где мы встретили Ксавье Сюгуа, вице-короля «ча-ча-ча», соотечественника Дали, который ехал на «Роллс-Ройсе», зарегистрированном как «ягуар». Они обнялись, и эта неожиданная встреча сократила минуты нашего расставания. Увы, меня ждал самолет.

Мой лондонский дом очень изменился. Там обосновалась одна американка со своим дружком, барабанщиком из рок-группы. Кроме того, мы обзавелись новым жильцом в лице музыканта Грехема Белла, а Эндрю взял себе кошку. Дом был переполнен, ванная постоянно занята. Все вокруг покрылось слоем грязи. Я наконец-то узнала все недостатки жизни в компании. Разница между этой жизнью и той, которую я вела с Дали, лелеявшим меня как собственного ребенка (что было особенно удивительно с его стороны, ведь у него никогда не было детей), была вопиющей. Дали более или менее догадывался о моем лондонском образе жизни, но Гала была уверена, что я живу, как в сюрреалистские времена, что у меня есть собственный салон, где я принимаю молодых художников и поэтов. Дали уверил ее, что я — нечто вроде современной Мари-Лор де Ноай. В моем доме жили действительно два музыканта, один писатель — Эндрю, актриса — Пат и молодой режиссер Дик. Я давала приют многим заезжим артистам, но я была далека от того, чтобы строить из себя Вирджинию Вулф или виконтессу де Ноай 70-х годов.

Однажды утром Дали позвонил и сообщил, что в Лондоне будет проездом молодой испанский гранд из Севильи. Гала попросила его зайти ко мне и посмотреть, как я живу. Игнасио де Медина Коэли, герцог Сеговии, наследник дворца Пилатос в Севилье, однажды вечером постучал в мою дверь и вежливо спросил, здесь ли живет мадемуазель Аманда Лир. Его испанский акцент наводил ужас на окружающих. Дверь открыла Пат. Она была в очень возбужденном состоянии, потому что как раз репетировала пьесу для театра Челси. Она провела герцога в гостиную и крикнула мне: «Аманда, тебя спрашивает какой-то испанец!» Я как раз кончала одеваться. Пока он сидел внизу, у Пат возникла издевательская идея взять с него контрибуцию. Она принесла Игнасио наш сломанный пылесос и без всякого стеснения попросила несчастного герцога заняться им, если он, конечно, смыслит хоть что-нибудь в технике. Когда я спустилась, то увидела моего испанского гранда с отверткой в руках. Бедняжка! Он пытался починить наш пылесос. Игнасио был молод и хорошо воспитан: просьба починить пылесос в незнакомом доме, казалось, не очень его смутила, но я была ужасно расстроена. Я повела его ужинать, а потом мы отправились танцевать в модный кабачок «Трампс». Он был скромным и сдержанным, но мне показалось, что лондонская фауна его развлекла. Он рассказал мне о Feria, ежегодном событии, собиравшем на Пасху сливки общества Испании и Европы. Если бы мы приехали на будущую Feria в Севилью (под «мы» подразумевалась я и Дали), он был бы очень польщен принять нас в своем доме Casa Pilatos — великолепном мавританском дворце в духе «Тысячи и одной ночи», где сняли несколько сцен для фильма «Лоуренс Аравийский».

Я рассказала об этом Дали, и он тут же увлекся идеей показать мне Севилью, Гранаду, Андалузию Гарсиа Лорки и Пикассо.

— Вы знаете, что у меня есть арабские корни? Мои предки происходят от мавров, завоевавших Испанию. «Дали» по-арабски означает «желание». Отсюда моя любовь ко всему позолоченному и громоздкому, моя жажда роскоши и интерес к восточной одежде. Кстати, этот герцог Сеговии, он ухаживал за вами? Было бы замечательно, если бы вам удалось женить его на себе! Только не строчите с ним на «швейной машинке», заставьте его желать вас!

Я ответила ему, что этот молодой человек за мной не ухаживал и еще меньше намерен на мне жениться. Весьма вероятно, что у него уже имелась невеста из хорошей семьи, ожидавшая его за сумрачными решетками дворца в Андалузии. К тому же у меня не было ни малейшего желания выходить замуж за герцога, даже андалузского. Я хочу быть художницей!

— Глупости, — отрезал Дали, — вы должны быть принцессой, иметь много денег. Я вам уже говорил. Гала со мной полностью согласна: этот парень — то, что вам нужно. Мы поедем в Севилью на будущий год.

Но пока мы еще не уехали в Севилью, я приняла приглашение посетить Венецию. Анни, моя лучшая подруга, представила мне одного молодого банкира, фанатично влюбленного в балет, особенно его впечатлял Нуриев, и он пригласил нас посмотреть на эту звезду в новой балетной постановке, которая состоится в Милане. Мы собирались использовать это предложение, чтобы заехать в Венецию. Мой дом все больше и больше наводил на меня ужас, и я с радостью согласилась на это путешествие в обществе Анни, ее мужа и пресловутого любителя балета. Дали посоветовал мне посетить в Венеции Театро де ла Фенис, церковь де ля Салют и обязательно обратить внимание на ее прекрасный купол. Когда он узнал, что я буду и в Милане, он испустил крик радости:

— Тогда вы увидите музей Брера! Яйцо, подвешенное на нити на картине Пьерро делла Франческо и статуи Кановы! Обязательно позвоните мне из Италии! Я хочу, чтобы вы увидели все моими глазами.

Он перезвонил через несколько минут:

— Гала обязала меня дать вам адрес принца Карачиоло, это очень хорошая партия для вас. Позвоните ему, когда захотите. Вы видите, как Гала о вас заботится!

Я подумала было, что Гала хочет всучить меня какому-то итальянцу, чтобы тот запер меня в своем романском дворце и чтобы я была подальше от ее мужа. Но, наверное, я была несправедлива. Несмотря на свою агрессивность и наносную ревность, она была искренне рада моему присутствию в Кадакесе. Она мне часто говорила, что ее заботит только счастье Дали.