Аманда Лир - Дали глазама Аманды

Риккардо Сикре пригласил нас спуститься по Гвадалкуивиру на его яхте. Его высокопоставленные гости хотели также сделать остановку, чтобы поохотиться на кабана. К моему крайнему удивлению, Дали смирился с неудобствами небольшой каюты и с остановкой в Ланд-Ровер (он называл это место Ginger rovers). Мы пересекли Гибралтар и оказались в Марбеле, где Дали встретился с Доном Хайме де Мора, братом королевы Фабиолы, которого он, впрочем, нашел отвратительным. Большинство пассажиров высадилось в Марбеле, а мы продолжали путешествие в компании Сикре и его подружки. Я не могла удержаться на ногах во время качки и страдала от морской болезни. К тому же мне было стыдно, что Дали увидит меня в таком положении. Однако он утверждал, что я была еще красивее, чем обычно, белая как полотно и изможденная.

— Заметили ли вы, что позывы к рвоте похожи на то, что испытывают влюбленные? Это почти одно и то же…

Мы высадились в Таррагоне и вскоре уже могли кричать «кукареку» при виде знакомого островка посредине бухты Кадакес. Мы снова обрели наш дом, сад… и бассейн, строительство которого должно было подходить к концу.

Гала была во внутреннем дворике; за старой деревянной дверью открывался вид на пресловутый бассейн, однако работы по его строительству были далеки от завершения. Он представлял собой длинную зацементированную траншею, неопределенной фаллической формы, наполовину выложенную плиткой. В одном из его краев возвышался не то памятник, не то мавзолей, словом, весьма странное сооружение. Дали с гордостью показал мне модель, оказавшуюся не чем иным, как радиостанцией. Но где были фонтаны и водопады, о которых он мне столько рассказывал?

— Вы слишком нетерпеливы, моя дорогая, — заявил мэтр. — Это меня, а не вас называют «божественно нетерпеливым». Лето еще не началось. Вы скажете свое мнение, когда работы будут окончены. У нас будет миниатюрный светящийся фонтан, пластиковый макет софы в форме губ Мэй Уэст. И еще система автоматических покрытий, которые защитят памятник во время летней жары. Мне подарили старый кристальный прожектор с мыса Креус. Я собираюсь его установить в самом центре бассейна. Он будет подсвечивать бассейн, особенно ночью.

Однако Дали вынужден был отказаться от морских ежей.

Мэр-предприниматель из Кадакеса трудился, не покладая рук. Когда я вернулась месяц спустя, бассейн был неузнаваем. Гала уехала в Пуболь, чтобы проследить за работами по обустройству замка. Она тоже строила бассейн, но его должны были обрамлять муляжи в форме лица Вагнера. Дали приготовил для ее сада огромных слонов из цемента. Я только что прибыла, когда Дали мне сказал: «Закройте глаза!» и куда-то повел меня за руку, как ребенка, которому был приготовлен сюрприз. Когда я открыла глаза, я увидела бассейн, странный памятник отражался в воде, и все это было похоже на Тадж Махал. Под круглым куполом был установлен длинный стол, покрытый скатертью с золоченными кистями. Большое чучело льва возвышалось на бутафорской скале в углублении. Налево, в противоположной нише, я заметила статую какой-то святой. С обеих сторон были огромные подушки из красного и черного бархата, как у Мижану Бардо. Прожектор бросал на стены разноцветные лучи.

— Ну, что вы теперь скажете? Вы ведь этого не ждали, не правда ли?

Мы вернулись во внутренний дворик. С цветком жасмина за ухом Дали рассеянно слушал разговоры окружающих, лукаво глядел на меня. Около него сидел парень, весь в белом и с длинными сальными волосами. Это был Карлос, хиппи, которого Дали «открыл» в «Волосах», он только что вернулся из своего паломничества в Индию. Воспользовавшись обретенной святостью, он велел называть себя цветком лотоса. Дали рассказал мне, смеясь, что крестьяне из Кадакеса называли его «Мадонной». Среди приглашенных в тот вечер был какой-то флейтист и несколько случайных жинест. Я заметила еще близнецов, грязных как никогда. Несколькими днями раньше приехал Джордж Харрисон из «Битлз». Дали, спутав его с обычным хиппи, не обращал на звезду никакого внимания.

На следующий день я увидела бассейн при свете солнца. То, что ночью при свете прожектора казалось мне загадочным и необыкновенным, оказалось на деле кучей хлама. Чучело льва было потрачено молью. Подушки в форме змей волочились по земле, Малютка Мишлен из мастерской соседствовал с бутылками в форме испанских танцовщиц (это был какой-то кич!) и с китайскими масками. Дромедар «Camel» был установлен в саду посреди оливковых деревьев. Я заметила еще огромную полую ногу слона, но нигде не было видно водопада.

— Ничего, все еще будет, — успокаивал меня Дали, — есть только одна проблема. Морская вода никак не хочет поступать по трубам. Но не бойтесь, мы это исправим. И еще, я собираюсь соорудить маленькое озеро у крепостной стены. Вы знаете, что ребенком я очень любил озеро Виллабертран.

Мы восседали на подушках Мижану, и оттуда бассейн казался еще более узким. На другом его конце рос желтый дрок, он и был тем самым цветком-жинестой, обожаемым Дали. Я приготовилась в первый раз искупаться в бассейне, который наполнили морской водой. Вода доходила мне только до груди, и я барахталась больше, чем плавала. Дали присоединился ко мне в своих ортопедических «астронавтах» и улегся на спину, найдя воду замечательной.

— Ах, у нас, наконец, есть бассейн! Вы увидите, мы соорудим здесь маленькую Альгамбру.

Каждый день он приходил купаться в бассейне, мы либо плескались вместе, либо он загорал на розовых конфетных губах софы Мэй Уэст и наблюдал за мной. Капитан Мур, всегда торопящийся и застегнутый на все пуговицы, приходил к нему с контрактами. Дали время от времени принимал у бассейна журналистов и советовал мне купаться обнаженной и не обращать внимания на посетителей, бросавших в мою сторону похотливые взгляды. Он очень смущал меня тем, что постоянно обращал внимание гостей на достоинства моей фигуры: — Посмотрите на тело Аманды, какая грация, вы не находите?

Те, к кому обращались с подобным вопросом, будь то мэр Фигераса или мальчик на побегушках, хвалили мою фигуру, и Дали упивался этим, как паша, только что продемонстрировавший красавицу из своего гарема.

Каждый день он добавлял к бассейну какую-то деталь. Сначала он посадил миндальные деревья около софы Мэй Уэст, и обязал меня прицепить к ним искусственные цветы миндаля, «для того, чтобы мы цвели весь год». Потом он притащил огромную бадью, нечто вроде металлического контейнера, который используют на стройках для того, чтобы собирать строительный мусор, и это чудовище было установлено рядом с зарослями дрока. Когда я заметила ему, что это не более чем мусорный ящик, он мне ответил, что собирается переделать бадью в порфировую цистерну, достойную древнего Рима. На деле он расписал ее так, что она стала похожа на вазу из искусственного красного мрамора. Ручки «цистерны» были выполнены мэтром в форме львиных голов. В довершение всего он соорудил фонтан, вода которого должна была попадать в цистерну, но хитроумная система сработала только три раза.