Кэти Пайпер - Красота

Я вернулась домой незадолго до годовщины нападения. С одной стороны, это была не та дата, которую стоило отмечать. С другой — не могла же я просто игнорировать этот день и делать вид, что он ничем не отличается от остальных! В конце концов, тогда умерла прежняя Кэти. Может, стоит как-то почтить ее память? Или мне будет слишком больно вспоминать?

— Давай сходим в кино или пообедаем где-нибудь, — предложила мама. — Это тебя отвлечет.

— Хорошая идея, — согласилась я. Стоило попытаться.

Но когда я проснулась утром, то ни о чем другом думать не могла. В этот день год назад я собирала чемодан, чтобы поехать на съемки «Красоток за стеклом», — думала я. — Дэнни бесконечно донимал меня своими звонками и сообщениями. Я вспомнила, как отчаянно мне хотелось убраться от него подальше, как я надеялась, что он остынет и оставит меня в покое. Если бы я только знала, что он планирует, то, наверное, прямо тогда наложила бы на себя руки! Та, прежняя, Кэти и мысли не могла допустить, что лишится своей красоты. Она была такой тщеславной, такой самовлюбленной! Для нее смысл жизни заключался в ее красоте.

Меня поглотил тот мир, где человек человеку волк, — размышляла я. — Я была такой вертихвосткой! Почти не виделась с мамой и папой, их любовь воспринимала как само собой разумеющееся. Я не думала о других людях, как это делают мистер Джавад или те врачи и медсестры, которые помогали спасать мне жизнь. Они заботятся об окружающих, не щадя своих сил. Мне такое самоотречение и привидеться не могло в моей прежней жизни.

За прошедший год мне довелось столкнуться с наихудшими и наилучшими проявлениями человеческой натуры. Сделало ли это меня чище — там, в глубине души, под этими ужасными шрамами? Стала ли я «красивее» в том смысле, о котором прежде и не помышляла?

Ух ты! Раньше я ни о чем подобном не задумывалась! Мои мысли удивили меня.

— Ну, так как насчет кино? — спросила мама, выводя меня из состояния задумчивости. Я просмотрела список фильмов, что шли в кинотеатрах, и мы решили сходить на «Убийцы вампирш-лесбиянок» — британскую комедию с Мэттом Хорном из «Гэвин и Стейси».

Я решила, что это будет забавное кино, которое отвлечет меня. Я не думала, что в фильме будет столько крови и страшных сцен. Каждый раз, когда откуда-то неожиданно выпрыгивал очередной вампир, я подскакивала на кресле. Мне было так не по себе! Я понимала, что все это ерунда, но не могла прийти в себя.

— Мам, давай уйдем отсюда! — попросила я, злясь на саму себя. Но обед в итальянском ресторанчике получился ничуть не лучше. От спагетти с овощами, которые я заказала, меня чуть не стошнило. Так что домой я возвращалась в отвратительном настроении.

В это время год назад меня привезли в больницу, — подумала я, вспоминая ту невыносимую боль. Тогда я была уверена, что умираю и голоса медсестер — это голоса других умерших.

Но потом я одернула себя. Посмотрите, сколько всего я смогла добиться за этот год! Я стала сильнее. И лицо теперь выглядит лучше. Шрамы бледнеют, становятся менее заметными. И хотя мне еще далеко до полного восстановления и обретения уверенности, я смогла преодолеть отвращение и ненависть к самой себе. Страхи и фобии еще остались при мне, но я учусь их контролировать.

Лучше представь, какой ты станешь через год! — подумала я, стараясь мыслить позитивно. Но, попытавшись нарисовать будущее, я ничего не смогла там рассмотреть. Не думаю, что у меня когда-нибудь хватит духу снова уехать в Лондон, жить отдельно от родителей. Или заново начать строить карьеру. Модельный бизнес и косметология — это единственное, что я знала. Но теперь эти пути были для меня заказаны. Неужели придется всю жизнь прожить здесь, с мамой и папой? И навсегда остаться подростком, как Питер Пэн?

В течение следующих нескольких недель я, как обычно, ездила на сеансы с психологом, консультировалась по поводу носа и горла и, конечно, встречалась с мистером Джавадом. Мы постоянно поддерживали связь, его фотографии и электронные письма неизменно улучшали мне настроение.

Шли дни. Я навещала Риту, заглядывала в церковь. Там я находила утешение и силы, как и раньше, когда только выписалась из больницы. Вскоре за работу принялась съемочная группа. Они снимали, как мы с сестрой бесцельно слоняемся по дому. Было очень странно вновь оказаться перед камерой. Иногда, когда я ловила в объективе свое отражение, мне требовалось какое-то время, чтобы понять, что это мое лицо. Даже спустя год новое обличье по-прежнему вызывало у меня шок.

Приближалось время вынесения приговора Стефану и Дэнни. Это было уже не так страшно, как судебное разбирательство. Но я все равно беспокоилась. Если судья будет снисходителен, они очень скоро выйдут из тюрьмы. Часто можно было услышать, как убийцы получали смехотворно короткие сроки заключения. Если это случится, я буду раздавлена. Я убеждала себя, что мне предстоит последнее испытание на этом пути. Преодолею его — и можно перевернуть страницу, начав новую жизнь.

За неделю до оглашения приговора к нам приехал Уоррен. Он привез с собой записи камер наружного наблюдения. Они были представлены в суде в качестве доказательств. Он спросил, хочу ли я посмотреть их. Я кивнула, посчитав, что это может ослабить напряжение. Но когда на экране появились нечеткие изображения, мне стало дурно. Там были мы с Дэнни. Мы заходили в гостиницу в тот самый день, когда он меня изнасиловал. Улыбались, болтали, держались за руки. Мы выглядели, как обычная пара. Я смотрела на себя прежнюю — такую доверчивую, наивную. Такую красивую. Та девушка с легкостью приближалась к вратам ада, о котором не подозревала. Потом следующая запись: мы выходим из гостиницы на следующее утро. Мягкая фетровая шляпа натянута на разбитую голову — я торопливо иду к лифту, Дэнни следует за мной по пятам. Мы напряженные, хмурые — в отличие от предыдущего вечера.

— У нас есть еще запись нападения, — будто сомневаясь, произнес Уоррен. — Ты уверена, что хочешь посмотреть?

— Да, — прошептала я. И вот на экране появился Стефан. Оказывается, он часами крутился у моего дома, пока Дэнни пытался выманить меня наружу. Вот он покупает шоколадный батончик, равнодушно просматривает газету, болтает по телефону. Он несколько часов ждал случая покалечить меня. За это время он мог передумать — но не сделал этого. Он нетерпеливо ждал, пока Дэнни расставлял свои силки. Я пришла в ярость. До этого момента весь мой гнев был направлен на Дэнни, я думала, что он мог силой заставить Стефана стать его соучастником. Но теперь я знала, что это не так. Стефан без колебаний согласился на преступление. Теперь он вызывал у меня презрение. Но было абсолютно непонятно, почему он это сделал, — ведь никакого объяснения так и не последовало.