Ларри Симс - Дневник Гуантанамо

Вокруг было грязно. Весь маленький бюджет, который государство выделило на восстановление аэропорта, разошелся по рукам тех агентов, которым это государство его доверило. Не сказав ни слова, я пошел к самому чистому месту и начал молиться. ДСР, его помощник и шеф присоединились ко мне. Когда я закончил молиться, ДСР предложил мне воды и несколько сладких булочек, чтобы я разговелся. В этот же момент на взлетную полосу приземлился маленький самолет. У меня не было аппетита. Но я понимал, что без еды я не выживу, поэтому я выпил немного воды и затолкал кусок булки в рот, но он застрял в горле. Я закашлялся, но смог проглотить его. Я сходил с ума от страха, хотя пытался вести себя как обычно и восстановить душевное равновесие. Меня трясло, и я все время продолжал бормотать молитвы.

Команда служащих аэропорта направила маленький самолет к «мерседесу». Он остановился в нескольких дюймах от машины, дверь открылась, и темнокожий мужчина лет 40 спустился по трапу. Он был довольно полный, с огромным животом, который явно очень сложно забить едой, и с одной из тех комбинаций бороды и усов, которые тонут во всем, что он пытается выпить. О боже, я бы не стал пить с ними из одной чашки даже за миллион долларов. Как только я увидел этого парня, я придумал ему прозвище — Сатана.

Ступив на взлетную полосу, он осмотрел нас лисьими глазами. У него была сухая, нейтральная улыбка и привычка поправлять усы. Еще его взгляд постоянно блуждал, один глаз был широко открыт, а другой прищурен. Я легко мог заметить в его глазах шок из-за того, что он, казалось, не мог найти нужного ему человека, то есть меня. Но было понятно, что это не первая его операция. К нему тут же вернулось самообладание, как будто ничего серьезного не произошло.

— Мы привезли сюда людей в мешках, — сказал мне потом в Иордании его коллега офицер Рами.

— Но как они пережили перелет без воздуха?

— Мы оставили дырку для носа, чтобы поддерживать поступление кислорода, — сказал офицер Рами.

Я не знаю ничего о случаях с мешками, но я знаю о случаях, когда подозреваемых террористов похищали и доставляли в Иорданию.

Сатана ожидал, что его жертва будет стоять в цепях, с завязанными глазами и затычками в ушах. Но я стоял в гражданской одежде, был похож на обычного человека. Его это очень удивило. Я выглядел не как террорист, тем более не как очень важный террорист, который предположительно стоит за заговором «Миллениум».

— Здравствуй, — сказал он, очевидно, он не привык к прекрасному мусульманскому приветствию. — Мир тебе!

Он обменялся парой слов с ДСР, хотя, казалось, что они плохо друг друга понимают. ДСР не разбирал иорданский диалект, а гость из Иордании не привык к мавританской речи. У меня было большое преимущество перед ними обоими, потому что нет такого арабского диалекта, который бы я не понимал, ведь у меня много друзей из разных стран с разными культурами.

— Он сказал, ему нужно топливо, — объяснил я ДСР.

Я хотел позволить этому хищнику понять, кто я такой. Я взял свой рюкзак и показал готовность зайти в самолет. Именно в этот момент Сатана осознал, что я и есть тот самый жалкий «террорист», за которым его послали.

ДСР передал ему мой паспорт и какую-то тонкую папку. Сверху на трапе самолета стояли двое молодых парней, одетые в костюмы в духе ниндзя. Оказалось, что это мои охранники на время самого долгого полета в моей жизни, который продлится 11 часов. Я быстро поговорил с ДСР в такой манере, что Сатана ничего не должен был понять.

— Скажите ему не пытать меня.

— Это хороший парень. Я хочу, чтобы ты относился к нему как следует! — сказал ДСР неясно.

— Мы хорошо о нем позаботимся, — весьма двусмысленно ответил Сатана.

ДСР дал мне еды, чтобы я мог поесть во время полета.

— Не нужно, у нас с собой достаточно еды, — сказал Сатана.

Я был рад, потому что мне очень нравилась кухня Ближнего Востока.

Я занял место, приготовленное для меня, и лидер операции приказал провести тщательный досмотр, когда самолет начал взлетать. Они нашли только мой карманный Коран, который не стали отнимать. На меня надели наушники, глаза закрыли повязкой. Но вскоре, когда самолет достиг нужной высоты, ее сняли, чтобы я мог поесть. Я не очень разбираюсь в телекоммуникациях, поэтому, когда на меня надели наушники, я подумал, что это какой-то новый американский метод, который позволит им высосать всю информацию из моей головы и передать ее в главный компьютер для анализа. Меня совсем не беспокоило, что они высосут, намного сильнее я боялся боли от электрических разрядов. Это звучит глупо, но, когда ты напуган, ты — это не ты. В такие моменты ты снова становишься ребенком.

Самолет был очень маленьким и очень шумным. Он мог лететь только три или три с половиной часа, а затем нужно было совершать посадку для заправки. «Они на Кипре», — говорил ДСР за несколько часов до их прибытия в Нуакшот. Я подумал, что на обратном пути тоже будет остановка на Кипре, потому что такие преступления должны быть идеально скоординированы между заговорщиками.

Сатана предложил мне поесть. Еда выглядела хорошо, но у меня пересохло в горле, так что казалось, будто я пытаюсь проглотить кучу камней.

— Это все? — спросил Сатана.

— Я в порядке, хаджи, — сказал я. Хаджи называется тот, кто совершил паломничество в Мекку, но на Ближнем Востоке ты уважительно обращаешься ко всем незнакомым людям, называя их хаджи. В Иордании каждого заключенного называли хаджи, чтобы сохранить имена в тайне.

— Ешь-ешь, наслаждайся! — сказал Сатана, пытаясь подбодрить меня, чтобы я поел и оставался в живых.

— Спасибо, хаджи, я достаточно поел.

— Ты уверен?

— Да, хаджи, — ответил я.

Сатана посмотрел на меня и улыбнулся самой неестественной улыбкой из всех, что я когда-либо видел, такой же, как когда он вышел из самолета в аэропорту Нуакшота.

Охранники убрали мусор и задвинули стол. Двое наблюдали за мной: один был прямо за спиной, а другой — напротив меня. Парень позади все время пристально смотрел на меня, не уверен, что он вообще хоть раз моргнул. Должно быть, он прошел какую-то жесткую тренировку.

— На учениях я почти потерял самообладание, — позже сказал один молодой новобранец в иорданской тюрьме. — Во время учений мы убили террориста на глазах у всех студентов. Кто-то не выдержал и заплакал.

— Где вы проходили учения? — спросил я его.

— Арабская страна, не могу сказать, какая.

Меня тошнило, но я старался делать вид, что все хорошо и что он герой.

— Они хотят, чтобы мы не жалели террористов. Я могу убить убегающего от меня террориста всего одной пулей, — заявил он демонстративно.

— О, звучит здорово! Но как ты можешь знать наверняка, что это террорист? Он ведь может оказаться невинным человеком, — начал рассуждать я.