Ларри Симс - Дневник Гуантанамо

— Мне все равно. Если мой босс сказал, что это террорист, значит, так и есть. Мне не разрешается судить самому. От меня требуется только выполнять приказы.

Мне стало так жаль свой народ, жаль, что ему пришлось столкнуться с такой жестокостью. Теперь я на самом деле стоял перед человеком, которого обучили слепо убивать любого, кого ему укажут. Я знал, что он не врет, потому что однажды я встретил бывшего алжирского солдата, который искал убежища в Германии, и он рассказал, как они расправлялись с исламистами.

— Во время засады мы захватили одного 16-летнего парня, и по дороге в тюрьму наш босс остановился, вытащил его из грузовика и застрелил его. Он не хотел, чтобы парень сидел в тюрьме, он хотел отмщения, — рассказал он мне.

Мне было непонятно, почему они сохраняли такую бдительность, учитывая, что я был закован, а рядом находились два охранника, два следователя и два пилота. Сатана попросил охранника, сидящего напротив меня, освободить место, а затем сел и начал допрашивать меня:

— Как тебя зовут?

— Мохаммед ульд Слахи.

— Какое у тебя прозвище?

— Абу Мусаб.

— Какие еще прозвища у тебя есть?

— Никаких!

— Ты уверен?

— Да, хаджи!

Меня никогда не допрашивали следователи из региона Шам, и я прежде не слышал, чтобы этот акцент звучал так жутко. Мне кажется, что акцент Шам самый приятный в арабском языке, но акцент Сатаны был совсем не таким. В нем все было злым: то, как он двигается, говорит, смотрит, ест — просто все. Во время нашего короткого разговора мы почти кричали, но все равно плохо слышали друг друга, потому что двигатели самолета работали очень громко. Ненавижу маленькие самолеты. Каждый раз я чувствую себя так, будто лечу не в самолете, а на крыле демона.

— Мы закончим допрос сейчас и продолжим его позднее, — сказал он.

Спасибо, старые двигатели! Я просто хотел, чтобы он наконец ушел от меня.

Около полудня по Гринвичу в среду 28 ноября 2001 года мы приземлились на Кипре. Был это коммерческий или военный аэропорт? Я не знаю. Но Кипр — кусочек средиземноморского рая на земле.

Следователи и два пилота надели пиджаки и вышли из самолета, скорее всего, чтобы отдохнуть. Похоже, шел дождь, потому что земля казалась влажной. Я смотрел в маленькое мутное окно. Прохладный бриз с улицы дал мне понять, что на острове царила холодная зима. Я чувствовал, как что-то трясет маленький самолет, вероятно, это была цистерна с топливом. Я начал мечтать.

Я подумал: «Сейчас местной полиции самолет покажется подозрительным, и она, возможно, обыщет его. Мне повезло, что я нарушаю закон, пересекая территорию без визы, меня должны арестовать и посадить в тюрьму. Там я попрошу убежище и останусь в раю. А иорданцы даже не смогут вмешаться, потому что они пытаются незаконно переправить меня. Чем дольше самолет стоит, тем больше шансов, что меня арестуют».

Как же я ошибался! Какими обманчивыми могут быть мечты. Это был единственный способ справиться со всем тем злом, что окружало меня. Самолет на самом деле стоял довольно долго, около часа, но никто так и не обыскал его. Согласно списку пассажиров, который иорданцы дали местным властям, меня не существовало. В один момент я подумал, что вижу полицейских в черной форме, но меня было невозможно заметить, потому что я был зажат между двумя сиденьями и со стороны был похож на сумку. Хотя, может, я их и не видел, а просто придумал, потому что хотел, чтобы полиция прибыла и арестовала меня.

Сатана, его помощник и два пилота вернулись, и мы полетели. Пилоты поменялись местами. Я заметил, что толстый пилот теперь сидит перед Сатаной. Казалось, он был такой же в ширину, как и в высоту. Сатана начал разговаривать с ним. Хотя я и не слышал, что они говорят, полагаю, что это была дружеская беседа между двумя взрослыми людьми. Сатана утомился, как и все остальные, кроме молодого охранника, который продолжал следить за мной, не моргая. Он постоянно давал команды вроде «Держи голову низко!» и «Смотри вниз!», но я все время забывал эти правила. У меня было ощущение, что это мой последний полет, потому что я был уверен, что не смогу пережить пытки. Я вспомнил всех своих родных, даже толстых соседей, племянниц и моих двоюродных братьев и сестер. Как коротка жизнь! В мгновение ока все исчезает.

Я продолжал читать Коран при тусклом свете. Сердце билось так, будто хотело выпрыгнуть из моего горла. Я почти ничего не понимал из того, что читал. Бессознательно я прочитал как минимум 200 или 300 страниц. Я готов был умереть, но не думал, что это произойдет именно так. Боже, сжалься надо мной! Думаю, что никто не встречает смерть так, как представлял себе. Люди принимают в расчет все, кроме смерти. Вряд ли у кого-то в календаре отмечена дата своей смерти. Неужели Богом было предначертано, что я умру в Иордании от рук одних из самых злых людей в мире? Но вообще я не переживал, что меня убьют плохие люди. Я знал, что перед Богом они не смогут оправдаться.

Ложное умиротворение взяло верх в полете между Кипром и точкой назначения, о которой я ничего не знал. Бандиты, казалось, сильно устали после перелета из Аммана в Нуакшот за день до этого. И мне очень повезло. Около четырех часов утра по Гринвичу в четверг 29 ноября самолет начал снижаться вновь и наконец приземлился в неизвестном мне месте. Я думал, что это была арабская страна где-то на Ближнем Востоке, потому что мне кажется, что я смог разглядеть арабские надписи, когда мельком посмотрел в окно. Все еще было темно, но погода казалась теплой и сухой. Никаких признаков зимы.

В этот раз я не хотел, чтобы полиция обыскивала самолет, потому что арабские страны всегда сотрудничают против своих собственных граждан. Какое предательство! Тем не менее любая утечка информации не повредила бы. Но второй раз мечтать я не стал. Мы ждали гораздо меньше, несмотря на то что самолет прошел ту же процедуру. Сатана и два пилота вышли отдохнуть, и я слышал те же самые звуки заливающегося бензина, что и на Кипре. Самолет взлетел и направился к пункту назначения — Амману в Иордании. Не думаю, что мы еще хоть раз останавливались, хотя я постоянно проваливался в сон, пока мы не прибыли в Иорданию.

Более 90 процентов населения Иордании — мусульмане. Для них, как и для всех мусульман на Ближнем Востоке, пост — самая важная религиозная служба. Люди, которые не постятся, осуждаются другими, поэтому некоторые начинают поститься из-за давления со стороны общества, хотя многие из них неверующие. В Мавритании люди спокойнее относятся к посту, но строже к молитве.

— Позавтракай, — сказал охранник.

Думаю, что я уснул на мгновение.

— Спасибо, я не хочу.

— Это твой последний шанс поесть перед тем, как начнется пост.

— Ничего, я в порядке.