Игорь Ефимов - Феномен войны

Примечательно, что за всё время боёв в Галлиполи не было сделано никаких попыток привлечь к компании российские вооружённые силы. Если бы черноморский военный флот хотя бы приблизился с востока к Стамбулу, эта угроза заставила бы турецкое командование перебросить часть своих войск с полуострова на оборону столицы. Но, видимо, во Франции и Англии были ещё сильны догматы геополитической стратегии 1854 и 1878 годов: ни в коем случае не допустить перехода проливов под власть России.

В военные действия на море машинная эра ворвалась уже в середине 19-го века. Русские парусные фрегаты, ещё недавно побеждавшие турецкий флот, оказались бессильны перед французскими и британскими паровыми крейсерами, осадившими Севастополь в 1854 году, — их пришлось просто затопить на входе в бухту. В американской гражданской войне обе стороны уже применяли первые модели броненосцев. К началу 20-го века европейские страны наперегонки строили линкоры, эсминцы, торпедоносцы, которые вскоре и были пущены в дело во время Первой мировой войны.

Крупнейшее морское сражение между британским флотом и немецким произошло 30 мая 1916 года вблизи полуострова Ютланд (пролив Скагеррак). Англичане потеряли в этом бою 14 кораблей из 150 и около семи тысяч моряков. Потери немецкого флота были меньше, но он был вынужден вернуться в порт, не достигнув решительной победы. Британия осталась «владычицей морей» и продолжала морскую блокаду Германии до конца войны. [425] Roberts, op. cit., p. 110.

Зато под водой немцам удалось взять страшный реванш. Изобретение двигателя внутреннего сгорания в соединении с электрогенератором, аккумулятором и электрическим мотором позволило добавить к арсеналу вооружений подводные лодки. Германия сумела производить их в больших количествах, а средства борьбы с ними были ещё весьма примитивными. Торговый флот союзников нёс огромные потери от немецких торпед. В последнем квартале 1916 года были потоплены сотни судов общим водоизмещением 617 тысяч тонн, в следующем квартале — 912 тысяч, а наихудший квартал пришёлся на апрель-июнь 1917: 1,362 тысячи. [426] Ibid, p. 100.

Машинизация позволила распространить военные действия не только под воду, но и в воздушный океан. Первые бомбёжки осуществлялись не с самолётов, а с дирижаблей. Немецкие цеппелины бесшумно появлялись в небе над Англией ночью и сбрасывали свой смертоносный груз на спящие города. Для борьбы с ними использовались прожектора и малокалиберные пушки. Но оказалось, что наиболее эффективный способ: самолёт поднимался над дирижаблем и сбрасывал на него бомбу. Первый британский пилот, совершивший подобный манёвр, получил орден Крест Виктории. Немцам пришлось летать на высотах недостижимых для истребителей, что, конечно, уменьшило прицельность бомбёжек. [427] Ibid, p. 92.

Также дирижабли и воздушные шары активно использовались для слежения за противником и для корректировки артиллерийского огня. В ясную погоду наблюдатель в кабине воздушного шара, вооружённый хорошим биноклем, мог видеть взрывы снарядов за несколько километров и по телефонному проводу передавать информацию на батарею внизу: «недолёт, перелёт». [428] Keegan, op. cit., p. 197.

Обе враждующие стороны наращивали также производство боевых самолётов, постоянно улучшая их конструкцию и увеличивая мощность моторов. Летом 1917 года английская армия в битве за Фландрию имела уже около пяти сотен истребителей. Их главная задача была уничтожать наблюдательные шары противника. Но, конечно, им приходилось вступать и в индивидуальные схватки с немецкими лётчиками. Вскоре обе стороны имели своих прославленных героев воздушных боёв, на счету которых были десятки сбитых самолётов врага. [429] Ibid, p. 359.

Индустриальная эра поставляла сражающимся всё новые виды оружия. Ясным апрельским днём 1915 года, в районе города Ипр, большое серо-зелёное облако поползло со стороны немецких позиций на французские окопы, гонимое лёгким ветерком. Когда оно достигло их, пехотинцы алжирского полка начали кашлять, хвататься за горло, падать на землю с посиневшими лицами, выскакивать из укрытий, бежать в тыл. Ядовитый газ, получивший название «иприт», состоял в основном из хлора, который стимулирует наполнение лёгких жидкостью, и человек захлёбывается ею. Через час газовой атаки в линии французского фронта образовалась дыра длиной в восемь километров. [430] Ibid, p. 198.

Различные виды боевых отравляющих веществ применялись в дальнейшем обеими сторонами. Параллельно разрабатывались методы защиты от них, срочно создавались модели противогазов. Если их не было под рукой, солдат инструктировали дышать через тряпку, смоченную в воде. Даже те, кто выжил после газовой атаки, могли остаться инвалидами на долгие годы.

Последним заметным нововведением Первой мировой войны явился танк. К концу 1917 года британцам удалось изготовить несколько сотен этих грозных машин и доставить их к месту готовившегося наступления в районе Камбре. Внезапная атака прорвала немецкую оборону на флангах и позволила проникнуть внутрь на шесть километров. Но центральной группой командовал офицер, не доверявший новому оружию, считавший, что оно привлечёт массированный артиллерийский огонь. Он приказал своей пехоте следовать за танками не вплотную, а метрах в двухстах сзади. Не прикрытые ружейным огнём пехотинцев танки становились жертвой немецких гранатомётчиков и артиллерии, и наступление захлебнулось. [431] Ibid, p. 370.

Использование новых видов оружия непредсказуемо влияло на ход войны. Но ещё сильнее действовали неожиданные политические бури внутри государств. Британцам удалось подавить восстание ирландцев в 1916 году, а вот бунты во французской армии летом 1917 года грозили полным развалом западного фронта. Февральская революция 1917 года в России поначалу провозгласила лозунг «Война до победного конца!». Однако после большевистского переворота в октябре всё изменилось. Новое российское правительство подписало Брестский мир с Германией и Австрией в марте 1918 года, эти страны смогли перебросить огромные контингенты войск с восточного фронта на западный. Если бы не вмешательство Америки, финал войны мог бы оказаться совсем другим.

Американский президент Вудро Вильсон долго пытался проводить политику нейтралитета. Даже на торпедирования торговых судов, при которых гибли американцы, он реагировал лишь дипломатическими нотами. Но в стране нарастало возмущение немецкими зверствами, теснившее традиционный американский изоляционизм. А в начале 1917 года стало известно, что германский министр иностранных дел Зиммерман тайно пытался вовлечь Мексику в военный союз против США, обещая ей, в случае победы, вернуть Техас, Аризону и Нью-Мексико. Это переполнило чашу терпения, и Америка объявила Германии войну в апреле 1917 года. [432] Roberts, op. cit., p. 127.