Игорь Ефимов - Феномен войны

А разве другие немецкие лидеры не проповедовали похожие идеи? Адмирал Альфред фон Тирпиц уже в 1917 году, выйдя в отставку, создал партию «Отечество» (Fatherland Party) и в своей речи так охарактеризовал противоборство двух начал: «Это борьба не на жизнь, а на смерть между двумя философиями: германской и англо-американской… Грандиозная борьба решит судьбу не только Германии, но и всего европейского континента: останутся ли его народы свободными или попадут под всеобщую тиранию англо-американизма». [442] Roberts, op. cit., p. 131.

Да и сам президент Гинденбург говорил о том, что Германия проиграла войну из-за предательства евреев. А Мюнхенский путч в ноябре 1923 года, за участие в котором демобилизованный капрал Гитлер попал на два года в тюрьму, по сути возглавлял не кто-нибудь, а бывший начальник немецкого генштаба, генерал Людендорф. [443] Churchill, op. cit., p. 26.

Поляризация политических сил в мире к концу 1930-х может быть описана в терминах нашего исследования таким образом: в Германии, Италии, России, Японии победила жажда сплочения; во Франции, Великобритании, США и многих других странах — жажда самоутверждения. В обычной терминологии первый лагерь принято называть тоталитарным, второй — демократическим. Главная разница между двумя лагерями: тоталитаризм объявляет гуманность, сострадание, чувство справедливости, отзывчивость не достоинствами, а позорными слабостями. «Верить, подчиняться, сражаться!» — вот лозунг, взятый на вооружение итальянскими фашистами. И с небольшими модификациями он мог бы быть подхвачен в нацистской Германии, большевистской России, милитаристской Японии.

Когда видишь в документально-исторической кинохронике тех лет военные парады, марши физкультурников, колонны танков на площадях, сверкающие трубы оркестров, лица ликующих демонстрантов, не сразу понимаешь, где это происходит: на улицах Берлина, Рима, Москвы или Токио. Только плывущий лес знамён посылает нам подсказку: вот свастика, вот ликторский пучок, вот серп и молот, вот восходящее солнце.

В начале 1930-х годов французская армия считалась самой мощной в мире. Но военная доктрина страны была нацелена только на оборону. Линия Мажино, состоявшая из множества бетоннированных дотов и артиллерийских позиций, соединённых проложенной в подземном туннеле узкоколейной железной дорогой, была чудом инженерного искусства. Она тянулась вдоль границы с Германией от Бельгии до Швейцарии. Эти две страны занимали позиции нейтралитета. Французских политиков, выражавших сомнение в том, что Гитлер станет уважать их нейтралитет, и призывавших протянуть оборонительную линию до Ла-Манша, обвиняли в раздувании межнациональной вражды, в провоцировании немцев на агрессию.

Политический разброд во Франции достиг своего апогея к концу 1930-х. Социалисты, коммунисты, правые радикалы, про-фашистские националисты играли на брожении умов, вызванном Великой депрессией. Чехарда смены правительств порождала смуту и неуверенность. Англия была не в лучшем состоянии. Обе страны были похожи на человека, внезапно застигнутого параличем воли. Именно поэтому они никак не прореагировали на захват Гитлером Австрии в марте 1938. Именно поэтому дали своё согласие на частичный захват Чехословакии в ноябре того же года. А затем не воспрепятствовали вторжению в Польшу в сентябре 1939. Да, они объявили войну Германии. Но целых восемь месяцев не предпринимали никаких военных операций. Это дало вермахту возможность перегруппировать свои армии с восточного направления на западное, нарастить авиацию и танковые дивизии и обрушить их на Францию, нанеся удар в мае 1940 года в обход линии Мажино, через нейтральную Бельгию.

Если Польшу немецкая армия оккупировала за три недели, то на разгром Франции у неё ушло немного больше — почти пять недель. Моральное состояние французов было таким низким, что целые роты и батальоны сдавались в плен, ведомые своими офицерами. Возникла угроза, что французский средиземноморский флот попадёт в руки немцев. Чтобы этого не случилось, англичане предложили французским адмиралам отправить все корабли в порты нейтральных стран или в колонии или утопить их. Те отказались принять ультиматум, и британские линкоры в начале июля атаковали эскадры, базировавшиеся в Оране, Александрии и других гаванях. Разгром был полным, только нескольким судам удалось ускользнуть и укрыться в Тулоне. Погибло больше тысячи французских моряков. Черчилль писал впоследствии, что это было самое тяжёлое решение из всех, которые ему довелось принять во время войны. [444] Ibid, p. 332.

Гитлер торжествовал. Его оценка моральной неготовности французов и англичан к войне оказалась верной. В 1918 году, в чине капрала, он болезненно пережил поражение Германии. Теперь, в чине главнокомандующего, он мог взять реванш. В том самом вагоне, в окрестностях Версаля, в котором немецкие генералы подписали капитуляцию Германской империи, он принял капитуляцию французской республики. Снова, как и в 1871 году, победные немецкие батальоны прошли торжественным маршем по Елисейским полям. Северная часть Франции была оккупирована, южная превратилась в союзника Германии, с прогерманским правительством маршала Петена в городе Виши.

Англия осталась один на один с победоносной Германией, получившей в своё распоряжение почти всю индустриальную мощь оккупированной Европы. Британский экспедиционный корпус оказался прижат на материке к южному берегу Ла-Манша в районе города Дюнкерк. Для его спасения пришлось срочно мобилизовать сотни военных и торговых судов, включая даже рыбацкие баркасы и прогулочные катера. В первых числах июня около 300 тысяч солдат и офицеров удалось переправить в Англию. Но в руки врага попало всё брошенное вооружение: 475 танков, 38 тысяч автомобилей, 400 противотанковых пушек, тысяча тяжёлых орудий, 90 тысяч ружей, семь тысяч тонн боеприпасов. [445] Roberts, op. cit., p. 213.

Уже в 1588 году вторжение в Англию пытался осуществить Филипп Второй испанский. В 1803 — Наполеон Первый французский. В 1940 году настала очередь Адольфа Первого немецкого. Он понимал, что для высадки на остров и завершения операции «Морской лев» необходимо сначала завоевать господство в воздухе. 15 августа первая армада немецких бомбардировщиков и истребителей общим числом около тысячи появилась в небе над южной частью острова. Они были встречены эскадрильями британских «спитфайеров», и началось воздушное сражение, которое длилось месяц и вошло в учебники под названием «Битва за Англию». [446] Churchill, op. cit., p. 359.

Немецкая авиация имела численный перевес, но англичане компенсировали это тем, что их путь на перезаправку был короче и каждый самолёт мог дольше участвовать в боях. Стратегия командира истребительной авиации, лорда Даудинга, состояла в том, чтобы концентрировать главные силы на защите аэродромов, даже если это ослабляло оборону Лондона. Параллельно британские бомбардировщики наносили бомбовые удары по портам, в которых немцы готовили десантные и транспортные суда для высадки. За месяц боёв Люфтвафе потеряло почти 2000 самолётов (англичане вдвое меньше), и 17 сентября Гитлер был вынужден отдать приказ об отсрочке на неопределённое время операции «Морской лев». [447] Ibid, p. 365.