Григорий Плоткин - Встречные огни

К а т я. Он? Вспомнила… как сквозь туман вспомнила! Все вспомнила!

З а г р а в а. Чего же ты плачешь?

К а т я. Не стою я его. Я жить не имею права, когда Мария, когда Сергей… (Поет.)

(Уходит.)

Входят Г е о р г е и р у м ы н с к и е с о л д а т ы.

Г е о р г е. Шкалик! Что ты здесь делаешь?!

З а г р а в а. Регулирую сердечные движения!

Г е о р г е. У тебя доброе сердце.

З а г р а в а. Я — одессит, Жора.

Г е о р г е. Знакомьтесь, мои друзья. (Солдатам.) А это Шкалик, я вам говорил.

П е р в ы й с о л д а т. Очень приятно! Чтоб я всегда видел тебя ходить по Дерибасовской!

З а г р а в а. О, вы уже неплохо научились говорить по-одесски!

В т о р о й с о л д а т. Одесса — мама!

З а г р а в а. Мама?

Т р е т и й с о л д а т. Мама!

Г е о р г е. А если мама, значит, надо уважать!

З а г р а в а. Жора, я вижу, твоя торговля листовками идет успешно.

Г е о р г е. Без дотации нет агитации! Но сейчас не до шуток. Фрицы хотят взорвать ваш город.

З а г р а в а. Откуда ты знаешь?

П е р в ы й с о л д а т. Мы за ними следим.

В т о р о й с о л д а т. На Дерибасовской на пяти домах отметки сделали.

Т р е т и й с о л д а т. Около оперного театра толкутся. Выродки!

З а г р а в а. Зачем же вы в ихнее стадо пошли?

В т о р о й с о л д а т. Силой нас погнали!

З а г р а в а. Давно плюнуть надо — и по домам!

Г е о р г е. А я что говорил?

З а г р а в а (Георге) . Давай разводи свою коммерцию. (Передает листовки.) Вечером увидимся. (Уходит.)

Георге раздает листовки солдатам.

Г е о р г е. Сегодня бесплатно.

Т р е т и й с о л д а т. Союзники!

В т о р о й с о л д а т. Правильно написано: ты тоже виноват!

П е р в ы й с о л д а т. Дома нам сидеть надо было.

С о л д а т ы (поют вместе) .

З а т е м н е н и е.

Резиденция гестапо. Г о ф м а й е р слушает доклад Э в е л и н ы.

Э в е л и н а. Минирование города закончено в десять ноль-ноль. Ликвидация завода «Гена» займет… четыре целых и две десятых минуты. Судоремонтный, Январский, а также вокзал, оперный театр и все прочие объекты — соответственно.

Г о ф м а й е р. Девяносто минут, и вместо Одессы — зона пустыни!

Э в е л и н а. Что делать с Чернегой и его невестой? Расстрелять?

Г о ф м а й е р. Нет, этого мало! Надо придумать такое, чтоб вся Одесса содрогнулась.

Э в е л и н а. Повесить?

Г о ф м а й е р. В Успенском соборе!!! Соберите на это зрелище побольше зрителей! И чтоб церковный хор, и музыка… Каждая акция должна вызывать глубокие эмоции.

Э в е л и н а. «Товарищ Андрей» явится в Успенский собор их спасать, или я не знаю психологию русских. (Уходя.) В приемной — городской голова.

Гофмайер кивает. Эвелина уходит и через мгновение пропускает в кабинет П ы н т ю, которого сопровождает Г е о р г е.

П ы н т я (взволнованно) . Господин оберфюрер. Я теперь буду жить у вас.

Г о ф м а й е р. Что это значит?

П ы н т я. Под мой дом подложена совершенно адская машина.

Г о ф м а й е р. Кто вам сказал?

П ы н т я. Эта листовка:

Г о ф м а й е р. Глупости! Все мины заведены на определенное время. Они взорвутся, когда вы будете уже далеко. Там часовой механизм.

П ы н т я. Но в моем доме любые часы почему-то всегда спешат!

Г о ф м а й е р. Кто вам дал эту листовку?

П ы н т я. Моя личная охрана.

Г е о р г е. Так точно. Ваши солдаты хотят взорвать господина Пынтю и его любимую супругу.

Г о ф м а й е р. Романише тойфель! Ты хочешь спровоцировать конфликт между мной и городским головой, а может быть, больше — между великим фюрером и вашим Антонеску?!

П ы н т я (Георге) . Негодяй! Я отдам тебя под суд!

Г е о р г е. Если до того не взлетим в воздух!

Г о ф м а й е р. Где он взял эту листовку? (Хлопает в ладоши.)

Из-за портьеры появляются д в о е э с э с о в ц е в.

Пусть его допросит Грот.

Эсэсовцы уводят Георге.

П ы н т я. Простите его, господин оберфюрер!

Г о ф м а й е р. Кто вам разрешил даже ко мне являться в сопровождении своего телохранителя?

П ы н т я. Боюсь оставлять одного: сбежит, подлец, и мое тело останется без охраны!

Входят а д ъ ю т а н т и э с э с о в ц ы. Эсэсовцы занимают место у входа.

А д ъ ю т а н т. Прибыл парикмахер Станислав.

Г о ф м а й е р. Я жду его.

Адъютант уходит. Появляется С т а с и к.

С т а с и к. Всегда к вашим услугам, как говорил мой знакомый гробовщик.

П ы н т я. Представителям базарной интеллигенции — слава!

Г о ф м а й е р. О, мой спаситель… рад вас видеть!

С т а с и к (Пынте) . Как поживает мадам Пынтя?

П ы н т я. Сидит на чемоданах и вот-вот взорвется!

С т а с и к. Не женщина, а взрывчатое существо!

Г о ф м а й е р (Пынте) . Вы можете идти домой.

П ы н т я. Индивидуально? Без охраны?

Г о ф м а й е р (указывая на эсэсовцев) . Они вас проводят!

П ы н т я. О, с такой охраной не страшно и на тот свет! (Уходит в сопровождении эсэсовцев.)

С т а с и к (ему вслед) . Приятного путешествия!

Г о ф м а й е р. Я готов бриться.

С т а с и к (раскладывая парикмахерские принадлежности) . Удивительный вы человек, господин Гофмайер! В ресторане в вас стреляли, вы даже не шелохнулись. Сейчас большевики наступают. В городе суматоха, внизу ваши солдаты так дружно стучат молотками, пакуя соответствующее имущество, что невольно вспоминается кладбище в дни массовых предприятий… а вы — наводите туалет и хоть бы хны!

Г о ф м а й е р. Немецкая аккуратность.

С т а с и к (разводя мыло) . Если бы мне сказали, что я когда-нибудь намылю шею самому господину Гофмайеру, я б ни за что не поверил!