Тимур Шаов - Песни

Мерещатся малиновые хари,
Во рту — сушняк, пустыня Калахари,
Хотя вчера, как будто, не бухали.
По две бутылки — это ж не размах!

И, как плохой актёр, ты будешь снова
Играть царя Бориса Бодунова,
Кричать: «Полцарства за стакан спиртного!»
Мол, мальчики кровавые в глазах.

Иной юнец хлебнет вина, с утра кричит: «Бодун!»
Да ты не нюхал Бодуна, неопытный пачкун!
А истинный Бодун крупней, он страшен, как война.
Не знаешь, правда, что страшней: Бодун или жена.

Он интернационален, есть у чукчей, у славян.
Бодунидзе, Бодунович, Бодуненко, Бодунян.
Все мы родом из Союза, всем народам нелегко:
Бодунас, Бодунбердыев, Бодуниди, Бодунко.

Но в мире он один такой, он лишь у нас в ходу.
Родной, кондовый, боевой, российский, наш Бодун.
И ни цена нам не страшна, ни крики трезвых жён,
Девиз «Ни дня без Бодуна!» давно у нас внедрён.

Бодает нищих, богачей и даже, вот беда,
Не к ночи сказано — вождей бодает иногда.
Глядишь на Родину порой, приходит мысль одна —
Верхи командуют страной, похоже, с Бодуна.

Бодун есть состоянье организма,
Когда бессильны панадол и клизма,
И только пиво в духе классицизма
Даёт терапевтический эффект.

Мир обретает контуры и краски
И можно встать на ноги без опаски,
И можно прыгать в половецкой пляске
Или дремать спокойно на софе.

Я бросил пить, пришёл мой срок, я стал совсем другой,
Но, как бетховенский сурок, бодун всегда со мной.
Я повторяю день за днём — пусть знает весь народ:
Тот, кто придёт к нам с бодуном, от бодуна падёт.

…Итак, подсудимый! Потрудитесь объяснить суду
каким образом вы, гинеколог женской консультации,
смогли пойти на убийство?

Сперва пришла на консультацию
Богиня, Афродита, Грация…
И вся такая длинноногая,
Что ошалел сперва немного я.
Разделась до, пардон, дез-а-белье,
Стоит в прозрачном шёлковом белье…
Хоть доктор, но от этого белья,
Слегка растерян и смущён был я…

Пока смотрел, пока пальпировал,
Признаться: чуть не изнасиловал.
Ну, посмотрел, говорю: «Беременна!»,
Ну, успокоил: «Это временно!»
Пройдёт, мол, через девять месяцев…
Она в слезах, кричит: повесится,
Мол: несмываемый семье позор!..
Ну пожалел её: направил на аборт.

Потом пришла совсем зелёная
Семиклашка несмышлёная.
Пришла довольно своевременно,
Диагноз тот же, мол: беременна.
Она сидит, так глупо улыбается,
Так вот, говорит, откуда дети появляются!

А Васька рыжий, что с соседнего двора
Сказал что это, мол невинная игра!
Ну и повёл меня играть в кустах,
«Закрой глаза, — говорит, — да и считай до ста!»
Ушла смеясь, одёрнув платьице:
Теперь со мною не расплатится!

Потом ещё были три бабушки,
Две продавщицы — обе лабушки,
Штук пять студенток, плюс уборщица,
Актриса, парикмахер, школьница,
Модистка, модельер, рабочая
И прочая, и прочая, и прочая…

Эрозии, аборты, зеркала…
От женщин кругом голова пошла,
Работал, не жалея сил я там,
И был морально изнасилован…
Иду домой, а спать так хочется!..
Гляжу: в подъезде ктой-то топчется…
Гляжу: блестят два чёрных глаза,
Гляжу: стоит цыганка Аза…

Эй, говорит, касатик, дай рубля,
Перед тобой разденусь до нуля!
За десять тыщ щипнуть позволила,
Но это чашу переполнило!
Я зарычал: «Молись-ка Аза!
Ты довела меня, зараза!»
Достал я скальпельное лезвие
И порешил её, болезную…

Прервалась жизнь бесполезная —
На месте кончилась болезная…
Судите сами, гражданин судья,
Ведь в этом деле невиновен я!
Виновна тут моя профессия,
Шерше ля фам, о гражданин судья!
Есть многое на свете, друг Горацио,
Что и не снилось нашей женской консультации!

Широка страна родная, стережёт ее конвой.
Я над нею пролетаю, как фанера над Москвой.
По земле ходите сами, это, Господи, уволь.
Я лечу на дельтаплане, как на «Боинге» король.

Буря небо матом кроет, где-то что-то там крутя,
Я, как Карлсон, мчусь стрелою, поднимаюсь ввысь, шутя.
Я летаю над полями, над посевами кружа,
Я плююся вниз слюнями, удобряю урожай.

Вижу голеньких влюблённых, кверху попками во ржи,
И недоенных бурёнок, мирно срущих у межи,
Вижу пьяных трактористов, вижу трезвую козу,
Демократов, коммунистов, копошащихся внизу.

Разных тварей миллионы проплывают подо мной,
Города и регионы, зло, добро, любовь, разбой,
«Менатепы», «Инкомбанки», богадельни, нищета,
Голубые, лесбиянки, кони, люди, суета…

Вижу женщин разномастных — и горят мои глаза,
До безумия прекрасных, жаль, потрогать их нельзя.
Я на них не строю планы, изнурил себя постом,
Первым делом — дельтапланы, ну а девушки — потом!

Высоту я набираю, даль прозрачна и тиха,
Украину наблюдаю и республику Саха,
Кучму с гарными хохлами, Лукашенку с бульбашами,
Китовани с пистолетом и Гейдара с минаретом,
Плюс — Шаймиева с ордою, плюс — Дудаева с дудою,
Плюс — Ниязова с Кораном, плюс — родного со стаканом.
Я летаю над кремлями, над лесами и полями,
Над приличными людями, над столичными…
Астрономам разных стран мой известен дельтаплан!

Сам Господь тому порука — мир земной открылся мне,
Дельтаплан такая штука! — философская вполне!
Ну так выпьем, кто захочет, за полёты на Руси,
Если можно, Авва Отче, рюмку ближе поднеси!
Если можно, Авва Отче, рюмку ближе поднеси!

Молились люди о жилье и Бог молитву услышал
Господь риэлтора создал божественной рукой
Ведь даже Карлсону иметь необходимо крышу…
(Ну, мы не в смысле бандюков, а в смысле — «дом с трубой».

Хотите новенький коттедж? Вы намекните только!
Хотите коммунальный рай? Да тоже нет проблем:
В обмен на комнату в Кремле предложим дачу в Горках,
Один клиент уже живёт, вполне доволен всем!

Что нам двушка — распашонка, что хрущевские дома?!
Лягушонку в коробчонке переселим в терема!
Что нам стоит дом построить, что нам стоит офис снять?!
Землю роем мы, не ноем,
Подберём, найдём, устроим
Мы шампанское откроем…
Будет Муха — Цокотуха новосёлкою!
Эх!
Давай, риэлтор,
Открылся рынок!
Вперёд, риэлтор,
Некогда скучать!
Вопрос квартирный —
Такой противный!
Но кто-то должен
Его решать?!

Один клиент-интеллигент, плакучий, словно ива.
Другой клиент — весь на понтах, цепочка в три кило.
И всем же надо угодить и сделать всем красиво,
Чтобы один сказал: «Мерси», другой: «Не западло!».