Петр Радченко - На заре
- Название:На заре
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Краснодарское книжное издательство
- Год:1984
- Город:Краснодар
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Петр Радченко - На заре краткое содержание
Читатель познакомится с событиями этого трудного для Советской Республики времени: развернулась борьба с белогвардейским генералом Улагаем, высадившимся с десантом в районе станицы Приморско-Ахтарской[1] и других прибрежных населенных пунктов Кубани. Одновременно подняли голову внутренняя контрреволюция, кулаки, бандиты. Они организовали ряд мятежей в городах и станицах Кубани.
Автор рассказывает о героических делах советских людей, об их беззаветной преданности молодому государству рабочих и крестьян, показывает процесс формирования нового человека — строителя социалистического общества.
Первая книга трилогии вышла в 1949 году, вторая — в 1959 году, третья — в 1968 году. subtitle
5 0
/i/52/703252/CoolReader.png
0
/i/52/703252/Grinya2003.png
На заре - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Бесспорно, — согласился Виктор.
— Тут одних слов мало, — заметил Корягин уже с ноткой раздражения. — Нужно помогать.
Он опять пристально посмотрел на Виктора, вынул из карманчика трубку, закурил.
В кабинет вошел высокий дюжий человек с черными вислыми усами. Он был в синей рубахе с подвернутыми рукавами, в полотняных штанах, соломенном бриле [23] Бриль — мужская соломенная шляпа с широкими полями. — прим. Гриня
и рыжих, изрядно поношенных сапогах.
— А, товарищ Гуня! — улыбнулся председатель. — Присаживайся, Степан Харитонович.
Гуня недоверчиво посмотрел на Виктора и устало сел.
— Левицкого в ЧОН агитирую, — держа трубку в руке, сказал Корягин, — а он упирается.
Гуня покрутил усы, закопченные табачным дымом, протянул басом:
— Негоже, совсем негоже, хлопче. Надо помогать.
— Я еще мало разбираюсь в политике, — ответил Виктор.
— Кто б другой сказал, могет быть, я и поверил бы, — покачал головой Гуня. — А ты ж в вышеначальном учился…
— Тут какая-то другая причина, — подмигнул ему Корягин, и сабельный шрам на щеке конвульсивно передернулся.
— Лишнее говорите, Петр Владиславович, — тая раздражение, проговорил Виктор.
— Хорошо подумай, — кивнул Корягин. — Советую идти по пути ленинской правды. Вместе с нами.
Виктор хотел что-то сказать, но председатель вынул из шкафа брошюру Ленина, подал ему.
— Возьми, почитаешь… что пишет Владимир Ильич.
Виктор бегло прочел:
— «Задачи революции»… Спасибо за книгу, — поблагодарил он. — Мне давно хотелось почитать Ленина.
Корягин пососал трубку и, пустив дым кверху, обратился к Гуне:
— Ну, как плотники, Харитонович? Чинят ветряк?
— Вчера начали, — доложил Гуня. — Пожалуй, к тому воскресению крылья будут готовы.
— Гляди, чтобы не подвели тебя, — предупредил Корягин. — Тут надо за всем смотреть.
— Хлопцы надежные, не подведут, — заверил Гуня.
Виктор с любопытством слушал разговор… Он пытался понять, в чем разница между людьми, сидящими перед ним, и теми, с которыми он повседневно встречается в станице. И тут же находил: у тех интересы не шли дальше своего дома, эти же, наоборот, полностью отдавали себя борьбе за новую жизнь. Но у них было что-то непонятное…
«А может быть, мне кажется?… — спрашивал он себя мысленно. — Для чего же тогда человек существует, для кого трудится?.. Для общества? Но ведь он сам частица общества!.. А трудится, создает богатства неизвестно для кого…»
IV
Двор Левицких выходит створчатыми воротами к западу, на выгон. За клуней и сараем с конюшней — сад. Хата стоит поодаль от дощатого забора. Крыша ее блестит на ярком солнце зеленоватой поливенной черепицей [24] Поливенная черепица — поливная (глазурированная, покрытая глазурью) черепица. — прим. Гриня
.
Влево от ворот — крутой спуск к берегу Кубани. У самой воды — изуродованный бурей старый дуб с выжженным молнией дуплом и полуобнаженными спутавшимися корнями.
Федот Молчун загремел ручкой калитки, вошел во двор Левицких. Цепная собака Жучка набросилась на него, но Виктор, купавший у колодца серого в яблоках коня, отогнал ее, поздоровался с крестным.
— Батько дома? — спросил Молчун грубовато.
— Дома.
— Проводи меня.
Виктор отвел соседа в хату и вернулся к коню. Окатывая его из ведра холодной водой, приговаривал: «Так, Ратник, хорошо…» Конь поводил острыми ушами, вздрагивал. Мокрая шерсть лоснилась на нем, будто покрытая лаком.
В кухне Молчун нашел старика Левицкого, курившего люльку и сильно кашлявшего.
— Час добрый, Наумыч, — подавая ему руку, сказал он и снял шапку.
Наумыч оживился, пригласил соседа садиться. Тот, поддерживая руками грузный живот, сел на скрипучую табуретку.
— А где же кум? — приглаживая пальцами пушистые пепельные усы, спросил Молчун.
— Отдыхает, — хмурясь, указал старик на дверь в великую хату [25] Великая хата — на Кубани так называют комнату, предназначенную для гостей.
— На заре из Родниковки приехал. Насилу вырвался из нее, будь она неладная.
— Что так?
— Да милиционера убили там на базаре…
— Дела… А я с кумом побалакать [26] Балакать — беседовать, говорить, болтать, разговаривать. — прим. Гриня
хотел.
Наумыч откашлялся и, припадая на левую, деревянную ногу, заглянул в боковую комнату, окликнул сына, спавшего на деревянном диване:
— Лавруха, до тебя кум пришел.
Лаврентий открыл сонные глаза, посмотрел на отца бессмысленным взглядом.
— Слышишь? — повторил старик. — Вставай! Федот Давидович до тебя пришел.
Лаврентий проворно поднялся и, ощущая со сна озноб в теле, протер глаза, вошел в кухню. Сев на стул, поправил раненую руку, лежавшую на перевязи.
— Дело у меня к тебе, кум, — заискивающе начал Молчун.
Лаврентий искоса посмотрел на него.
— Как?
Молчун потер пальцами висок. Ему хорошо было известно, что означал этот короткий вопрос (в нем всегда звучали нотки неудовольствия), и он поднял на него миролюбивые глаза.
— Ты не обижайся на меня, — сказал он. — Я хочу толком добиться от тебя, с кем ты думаешь быть дальше?.. Опять с красными?
— Зачем допытываешься? — ощетинился Лаврентий, и с его лица сразу слетела сонливость.
— Ну вот, — снисходительно протянул Молчун.
— Не мути ты мне душу! — сердито отмахнулся Лаврентий. — Я тебе уже говорил: навоевался предостаточно и теперь буду сидеть дома… сторожить семью и хозяйство.
— Э… нет, погоди немного, — дружественно поднял руку Молчун. — Война еще не закончилась, и нам, кум, негоже сидеть сложа руки.
— Как это, негоже? В самую пору.
Молчун криво усмехнулся:
— Будто не видишь, что Корягин вытворяет. Всего недельку попредседательствовал, а уже задушил нас продразверсткой. Партизан гуртует, ЧОН создает… Решил еще крепче скрутить нас. При Мартыне Гречке этого не было…
— Вижу, Федот Давидович, ты все еще в генеральские погоны веришь, — осуждающе сказал Лаврентий. — Ты читаешь сводки в газете? Знаешь, что делается на польском фронте?
— Брешут они, те сводки! — махнул рукой Молчун.
— Нет, не брешут! — воскликнул Лаврентий. — Я был там, своими очами все видел. Поляки бегут, как зайцы!
Молчун развел руками.
— В одном месте, может, и бегут, а в другом…
— Чудной же ты, ей-богу, — с досадой проговорил Лаврентий. — Войне скоро конец. — Он уставился на соседа и резко спросил: — Ты-то чего от меня хочешь?
— Чтобы ты одного берега держался.
— Какого?
— Нашего, казачьего, — приглушенно сказал Молчун. — Ты же георгиевский кавалер! Не думай, что красные не напомнят тебе об этом.
Лаврентий сразу переменился в лице, потеребил остренькие усы, задумался.
— Так-то оно так, кум, — нерешительно произнес он, — но ты погляди, что вокруг делается. Кубанцы за Советскую власть горой стоят. Хочешь, я тебе почитаю? — Он вынес из спальни газету «Красное знамя» [27] «Красное знамя» — газета издававшаяся в Екатеринодаре с 27 апреля 1920, как орган Кубано-Черноморского революционного комитета, Политического отдела IX армии и Кубано-Черноморского комитета РКП(б). В 1937 году, с образованием Краснодарского края, на базе «Красного знамени» была образована краевая газета, получившая название «Большевик». — прим. Гриня
, развернул ее на столе.
Интервал:
Закладка: