Мао Дунь - Избранное

Если все печально кончится, я ей этого не прощу. Если же когда-нибудь увижу Чжао, то непременно скажу ему: «Твои лучшие друзья чуть было себя не погубили».

4 декабря

Сегодня надо писать рапорт, и я всю ночь из-за этого не спала. В голове — неразбериха, никак не могу успокоиться. Вообще-то отчитаться нетрудно. Можно выдумать что угодно, было бы похоже на правду. Из-за этого я и не спала всю ночь. Все думала, как бы это сделать.

Сегодня в последний момент решила спасти К. и Пин, хоть они и оскорбили меня своей неискренностью. Прочитав мой отчет, Р. сказал:

— Итак, ты утверждаешь, что с ними связано не так уж много людей.

— Никаких подозрительных связей я не обнаружила, они водят знакомство только с сослуживцами.

— У нас есть сведения, что этому человеку поручено организовать нелегальную ячейку, почему же в твоем докладе об этом ни слова? Разве ты не пробовала проникнуть в их организацию?

— Этот вопрос мне еще не совсем ясен.

— Какие у них отношения? Вряд ли они только друзья!

— Думаю, что только друзья…

— Ты уверена?

— Да. Я хорошо ее знаю, мы когда-то вместе учились.

— Гм… В таком случае тебе известно ее прошлое? Верно?

— Кое-что знаю. В школе у нее еще не сложились определенные взгляды, хотя в общем-то ее можно было назвать «левой». Потом мы надолго расстались. Она, кажется, учительствовала. Некоторое время жила в северных районах.

— Связана с подпольной организацией?

— Пока выяснить этого не удалось, но взгляды у нее остались прежними.

— Ты должна знать, нелегко тебе придется. Этот парень выполняет важное задание.

Я подумала и решительно заявила:

— Я наблюдала за ним. Трудно поверить, что он действительно выполняет какое-то важное задание.

— Не делай поспешных выводов. И действуй в соответствии с указаниями…

Разговор прошел как обычно, но я о многом узнала. Так вот оно что. Они, оказывается, получают информацию из другого источника и даже знают о том, что у К. — важное секретное поручение. Это усложнит мою задачу.

Сегодня мне удалось его выгородить, но как будут развиваться события дальше?

Обидно, что К. и Пин меня не понимают. Ведь сами пострадают из-за этого и мне наделают неприятностей. Со всех сторон на меня надвигаются черные тени, все ближе, ближе… Мое чутье никогда меня не обманывает.

10 декабря

Последнее время Чэнь и М. стали ссориться, едва не дерутся. Этого следовало ожидать, но были и непредвиденные обстоятельства.

Как-то раз мы сидели с Шуньин и болтали о всякой чепухе. Из той самой «таинственной» комнаты доносились голоса. Один явно принадлежал советнику Хэ, а другой очень напоминал голос толстяка Чэня. Вдруг вошла служанка и попросила меня пройти в гостиную. Я удивилась. Обычно я мешала им, когда они беседовали о своих грязных делишках, и от меня всячески старались избавиться. Зачем же я им сегодня понадобилась?

Я взглянула на Шуньин, но та лишь улыбнулась и шепнула мне:

— Видно, хотят сообщить тебе что-нибудь о нем.

Когда я вошла, советника не было, не было и Суншэна, в «таинственной» комнате на тахте развалился Чэнь, потягивая трубку с красным мундштуком. Чэнь с улыбкой поднялся мне навстречу и предложил сесть, его так и распирало от комплиментов. Мне стало не по себе. «Странно он себя ведет, — мелькнула мысль. — Когда такие люди становятся чересчур любезными, ничего хорошего не жди. Неужели с Чжао случилось несчастье?»

Сердце у меня дрогнуло, и я с тревогой спросила:

— Надеюсь, с ним ничего не случилось?

— Напрасно ты так думаешь, — без обиняков ответил Чэнь. — Этот человек на все способен…

— Не может быть, — перебила я толстяка. — Просто его оклеветали.

Толстяк выпучил глаза и вдруг разразился громким смехом. Затем снисходительно произнес:

— Чрезмерная доброта ни к чему хорошему не приводит. У тебя будут большие неприятности.

Все поплыло у меня перед глазами, с быстротой молнии пронеслось в голове: «А ведь он обещал не впутывать меня, неужели это были пустые слова?!» У меня вырвалось со вздохом:

— Значит, и до меня добрались! Скажи по правде, где он? Он жив?

— Где он? — Чэнь так вытаращил глаза, что они стали напоминать большие пуговицы. — Ты о ком спрашиваешь?

— Но ведь ты сам… — Я совершенно растерялась. — О ком же, как не о нем?

Чэнь помолчал, затем брови его поднялись, и он затрясся от смеха:

— Далеко ты зашла в своих мыслях! Вот так забота! Я ведь говорил об этом уроде со свиными глазками!

Тут только я поняла, что все сказанное не имело никакого отношения к Чжао, и с души моей словно камень свалился. Я не могла удержаться от улыбки:

— О ком бы ты ни говорил, я хотела узнать о судьбе того человека.

— А Шуньин тебе ничего не говорила? Пока все в порядке. Его кормят, поят, и живет он в сносных условиях. Нет только красавицы, которая разделяла бы его одиночество. Так что можешь не волноваться.

— А нельзя ли повидаться с ним? Да и где он, в конце концов, находится?

— Этого я не могу сейчас сказать… Но встреча с тобой не принесет ему никакой пользы.

Чэнь как будто не лгал. Я снова вздохнула. Как узнать, где находится Чжао? Толстяку это, кажется, известно.

— Не беспокойся об этом человеке, — очень серьезно произнес Чэнь. — Теперь возникла совсем другая проблема. Речь идет о тебе. Сегодня я узнал, что этот урод собирается тебя уничтожить.

Я отчетливо слышала каждое его слово и вдруг почувствовала такое отвращение, будто передо мной была гадина. Страха я не ощущала и очень спокойно ответила:

— Значит, он опять за свое? Я только и жду этого. Не впервые он пытается расправиться со мной. Пусть что хочет, то и делает.

— Не будь самонадеянной, это тебе дорого обойдется.

— Но пойми, Чэнь, можно всю жизнь быть бандитом, но всю жизнь остерегаться бандитов — невозможно. Я должна надеяться на себя, ничего другого мне не остается! Я кое-что знаю о его подлых замыслах, но сделать ничего не могу. Пусть поступает, как ему угодно.

— Хорошо, что ты хоть знаешь об этом, — усмехнулся Чэнь. — Но на сей раз он будет беспощаден.

Я улыбнулась и ничего не ответила. Не зря толстяк так заботится обо мне. Посмотрим, что будет дальше, что он предложит. В это время вошла Шуньин. Она, видимо, знала, о чем мы говорили, и, заметив, что я взволнована, сказала:

— Будь осторожна! Говорят, у них есть улики против тебя, и очень серьезные.

«Сейчас снова начнет уговаривать меня ехать в Шанхай», — подумала я, поняв, что Шуньин заодно с Чэнем. Но не успела я раскрыть рта, как Чэнь сказал:

— Тебе поручили следить за двумя: мужчиной и женщиной, а ты виляешь.

— Ах, вот в чем дело… Но разве я действую не в соответствии с приказом? Прошло ведь совсем мало времени. Я делаю все, что в моих силах, аккуратно представляю рапорты. В чем же моя вина?