Кнут Гамсун - Голод (пер. Химона)
- Название:Голод (пер. Химона)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Кнут Гамсун - Голод (пер. Химона) краткое содержание
Голод (пер. Химона) - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Стыдись! Люди видятъ, какой ты гадкій.
Изъ всего, что я наблюдалъ, ни одна подробность не избѣгла моего вниманія. Мое вниманіе отличалось замѣчательной проницательностью; я тщательно воспроизводилъ каждую мелочь. Не можетъ быть, чтобы мой разумъ былъ не въ порядкѣ. И что это значитъ: не быть въ порядкѣ?
— Послушай, знаешь что, — сказалъ я вдругъ, — ты уже достаточно много занимаешься своимъ разсудкомъ и въ этомъ отношеніи надѣлалъ себѣ много хлопотъ. Довольно дурачиться! Развѣ это признакъ сумасшествія, когда замѣчаешь и воспринимаешь всѣ явленія? Вѣдь это, наконецъ, просто смѣшно; дѣйствительно, это достойно смѣха, я ясно вижу, что это можетъ произойти съ каждымъ человѣкомъ. Самыя простыя вещи иногда бываетъ трудно сообразить. Но это еще ровно ничего не значитъ; просто случайность. Еще немножко, и я бы высмѣялъ тебя.
Этотъ счетъ изъ мелочной лавочки, эти скверныя 5/16 гадкаго дешеваго сыра, — ха-ха, сыра съ перцемъ и гвоздикой, за которымъ посылаютъ даже малыхъ ребятъ. Этотъ счетъ могъ бы сбить съ толку каждаго. Уже отъ одного запаха этого сыра можетъ закружиться голова. И я началъ смѣяться надъ зеленымъ сыромъ. Нѣтъ, если бы мнѣ дали подсчитать 5/16 хорошаго сливочнаго масла, это совсѣмъ другое дѣло.
Я лихорадочно разсмѣялся надъ моей выдумкой и нашелъ, что это очень смѣшно. Да, у меня все въ порядкѣ. Я чувствую себя совсѣмъ хорошо. Я — свѣтлая голова. Слава Богу, у меня все какъ слѣдуетъ.
Веселость моя росла по мѣрѣ того, какъ я ходилъ по комнатѣ и говорилъ съ собой; я громко смѣялся и чувствовалъ себя очень довольнымъ. Мнѣ нужно воспользоваться этимъ свѣтлымъ мгновеніемъ, этой минутой беззаботнаго восторга. Я сѣлъ за столъ и принялся опять за свою аллегорію. Дѣло пошло на ладъ, какъ уже давно не шло; правда, не особенно быстро, но тѣмъ немногимъ, что я написалъ, я былъ доволенъ. Безъ устали я проработалъ цѣлый часъ.
Я уже добрался до важнѣйшаго пункта этой аллегоріи, до самаго пожара въ книжномъ магазинѣ; это былъ очень важный пунктъ, такъ что все ранѣе написанное казалось ничто въ сравненіи съ этимъ мѣстомъ. Я хотѣлъ выразитъ глубокую мысль, что это горятъ не книги, а мозги, человѣческіе мозги, что это своего рода Варѳоломеева ночь.
Вдругъ дверь быстро отворилась и вошла. моя хозяйка…
Она даже не остановилась у дверей, а вышла на середину комнаты.
Я испустилъ короткій хриплый крикъ, мнѣ казалось, что мнѣ нанесли ударъ.
— Что? — спросила она, — вы, кажется, что-то сказали? Только что явился пріѣзжій и намъ нужна эта комната. Вы можете переночевать у насъ внизу; да, у васъ должна быть своя постель, — и, не дожидаясь моего отвѣта, она начала безъ всякихъ разсужденій сгребать мои бумаги со стола и приводить все въ порядокъ.
Мое веселое настроеніе какъ рукой сняло, меня разбирало зло, отчаяніе, я всталъ. Я предоставилъ ей убрать столъ и ничего не говорилъ; ни слова. Она сунула мнѣ мои бумаги въ руки.
Мнѣ ничего другого не оставалось, какъ только оставить комнату.
Итакъ, пропалъ и этотъ драгоцѣнный мигъ. Новаго постояльца я уже встрѣтилъ на лѣстницѣ, это былъ молодой человѣкъ съ большимъ синимъ якоремъ на рукавѣ; за нимъ шелъ носильщикъ съ чемоданомъ на плечѣ. Очевидно, онъ морякъ, значитъ случайный постоялецъ на одну ночь; врядъ ли ему надолго понадобится моя комната.
Можетъ-быть, завтра же, когда онъ уѣдетъ, ко мнѣ вернется мое счастливое настроеніе и я окончу свою аллегорію, а пока нужно покориться судьбѣ.
Я еще ни разу не былъ въ квартирѣ моихъ хозяевъ, въ этой единственной комнатѣ, въ которой они жили всѣ вмѣстѣ, мужъ, жена, тесть и четверо дѣтей. Кухарка была въ кухнѣ, гдѣ она также и спала; съ отвращеніемъ я подошелъ въ двери и постучалъ; никто мнѣ не отвѣтилъ, но въ комнатѣ слышны были голоса.
Мужъ не сказалъ ни слова, когда я вошелъ, онъ даже не отвѣтилъ на мой поклонъ; онъ взглянулъ на меня такъ равнодушно, какъ-будто я вовсе не касаюсь его. Онъ игралъ въ карты съ человѣкомъ, котораго я видѣлъ какъ-то на пристани, это былъ носильщикъ, по прозвищу «Стекло». На кровати лежалъ маленькій ребенокъ и болталъ самъ съ собой. А на нарахъ сидѣлъ старикъ, отецъ хозяйки, опустивъ голову на руки, какъ-будто у него болитъ грудь или животъ. Волосы у него были совсѣмъ бѣлые. Въ своей позѣ онъ походилъ на пресмыкающееся, насторожившее уши.
— Мнѣ приходится, къ сожалѣнію, попроситъ у васъ пріюта на эту ночь, — сказалъ я мужу.
— Моя жена вамъ такъ сказала? — спросилъ онъ.
— Да, мою комнату занялъ другой пріѣзжій.
На это мужъ мнѣ ничего не возразилъ и снова занялся своими картами.
Этотъ человѣкъ сидѣлъ изо дня въ день и игралъ въ карты съ первымъ встрѣчнымъ, входившимъ къ нимъ въ комнату, игралъ безъ всякой ставки, только чтобы провести время и что-нибудь имѣть въ рукахъ. Онъ болѣе ничего не дѣлалъ, шевелился постольку, поскольку дозволяли его лѣнивые члены, въ то время какъ его жена бѣгала взадъ и впередъ по лѣстницамъ, хлопотала по хозяйству и дѣлала все, чтобы только залучить къ себѣ постояльцевъ. Она поддерживала знакомство съ носильщиками и артельщиками, платила имъ опредѣленное вознагражденіе за каждаго доставленнаго ей постояльца, порой также давала и имъ пріютъ на ночь. На этотъ разъ, очевидно, моряка доставилъ ей «Стекло».
Вошли двое дѣтей, маленькія дѣвочки съ худыми, покрытыми веснушками лицами; на нихъ были поистинѣ жалкія платья. Вскорѣ за ними вошла и хозяйка. Я спросилъ ее, куда она меня помѣститъ на ночь, и она отвѣтила мнѣ коротко, что я могу лечь или въ этой комнатѣ или въ передней, на нарахъ, — какъ мнѣ угодно. Говоря мнѣ это, она ходила по комнатѣ, возилась съ какими-то вещами, которыя она приводила въ порядокъ, и при этомъ ни разу даже не посмотрѣла на меня.
Услышавъ такой отвѣтъ, я оторопѣлъ, всталъ около двери и съежился весь; я сдѣлалъ такое лицо, какъ-будто я очень доволенъ уступить другому свою комнату на одну ночь; чтобы не сердить хозяйку и чтобы она не выгнала меня совсѣмъ, я сказалъ:
«Ахъ, да, какъ-нибудь устроимся!» И замолчалъ. Она продолжала ходить по комнатѣ.
— Между прочимъ я должна вамъ сказать, что мнѣ совсѣмъ неудобно давать людямъ квартиру и столъ въ кредитъ, — сказала она. — И я это вамъ уже говорила разъ.
— Да, но все дѣло въ какихъ-нибудь двухъ дняхъ, когда моя статья будетъ окончена, — возразилъ я. — Я вамъ охотно дамъ еще пять кронъ лишнихъ.
Но она, очевидно, не вѣрила въ мою статью, это я замѣтилъ.
Изъ-за того, что я былъ немного оскорбленъ, я не смѣлъ разыгрывать изъ себя гордеца и покинуть этотъ домъ: я зналъ, что меня ждетъ, если я уйду.
Прошло нѣсколько дней.
Мнѣ пришлось жить въ общей комнатѣ, потому что въ передней, гдѣ не было печки, было очень холодно; ночью я спалъ въ комнатѣ на полу. Пріѣзжій морякъ все еще жилъ въ моей комнатѣ и вообще, кажется, не собирался уѣзжать.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: