Кнут Гамсун - Голод (пер. Химона)
- Название:Голод (пер. Химона)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Кнут Гамсун - Голод (пер. Химона) краткое содержание
Голод (пер. Химона) - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Кромѣ того, эти постоянные отказы въ продолженіе всего лѣта сдѣлали меня робкимъ.
Ну, во всякомъ случаѣ, за квартиру плата не была внесена, и мнѣ нужно было найти какой-нибудь выходъ, чтобы достать ее. А съ остальнымъ можно еще повременить.
Невольно я взялъ опять въ руки бумагу и карандашъ и машинально началъ писать во всѣхъ углахъ 1848-ой годъ. Если бы хоть какая-нибудь мысль могла захватить меня и вложить въ меня слова! Раньше это со мной случалось, дѣйствительно, случалось, на меня находили моменты когда я безъ всякаго напряженія писалъ длинныя статьи, удивительно удачныя статьи.
Я продолжаю сидѣть на скамейкѣ и писать десятки разъ 1848; я пишу это число вдоль и поперекъ, на различные лады, и жду, чтобы мнѣ пришла въ голову какая-нибудь счастливая мысль. Отрывочныя мысли витаютъ въ головѣ, настроеніе кончающагося дня дѣлаетъ меня какимъ-то недовѣрчивымъ и сентиментальнымъ. Осень наступила, и все начинаетъ погружаться въ глубокій сонъ. Мухамъ и насѣкомымъ пришлось почувствовать ея дыханіе, на деревьяхъ и въ землѣ слышаться звуки жизненной борьбы, озабоченные неспокойные, кропотливые, трудящіеся! Разныя ползучія существа начинаютъ шевелиться, высовываютъ свои желтыя головки изъ мха, поднимаютъ лапки, тянутся длинными нитями впередъ, потомъ вдругъ сразу падаютъ. поворачиваясь животиками кверху. На каждомъ растеніи свой особенный отпечатокъ, нѣжный, легкій налетъ перваго холода; блѣдныя былинки тянутся къ солнцу, а листва падаетъ съ шелестомъ на землю, какъ-будто тамъ кишатъ шелковичные черви. Осень празднуетъ карнавалъ смерти, румянецъ осенней розы какой-то болѣзненный; на красномъ цвѣткѣ — чахоточный, странный глянецъ.
Захваченный дыханіемъ разрушенія засыпающаго міра, я почувствовалъ себя гибнущимъ насѣкомымъ, поднялся, охваченный безотчетнымъ страхомъ, и сдѣлалъ нѣсколько шаговъ по дорожкѣ. — Нѣтъ! — воскликнулъ я и сжалъ кулаки, — этому нужно положить конецъ! И я опять усѣлся, взялъ карандашъ въ руки и хотѣлъ серьезно приняться за статью. Отчаяніе ни къ чему не приведетъ, когда передъ тобой неоплаченная квартира.
Медленно, совсѣмъ медленно начали сосредоточиваться мои мысли. Я воспользовался этимъ и написалъ спокойно, не останавливаясь, нѣсколько страницъ введенія. Это могло быть началомъ къ чему угодно.
Затѣмъ я задумался о томъ вопросѣ, который буду разбирать, — о человѣкѣ, о вещи, на которую я могъ бы наброситься, но и ничего не находилъ. Въ продолженіе этого безплоднаго размышленія мои мысли опять пришли въ безпорядокъ; я чувствовалъ, какъ мой мозгъ буквально отказывался работать, какъ моя голова становилась все болѣе и болѣе пустой, пока она, наконецъ, не показалась мнѣ совсѣмъ легкой и безсодержательной у меня на плечахъ. Я чувствовалъ эту поглощающую пустоту въ моей головѣ, во всемъ тѣлѣ; мнѣ казалось, что я выдолбленъ съ головы до пятъ.
— Господи, мой Богъ и Отецъ! — крикнулъ я мучительно и повторялъ этотъ крикъ много много разъ одинъ за другимъ, ничего не прибавляя.
Вѣтеръ шумѣлъ въ листвѣ, начиналась непогода. Еще нѣкоторое время я посидѣлъ тамъ и безсмысленно смотрѣлъ на бумаги, затѣмъ я ихъ сложилъ и медленно положилъ въ карманъ. Становилось прохладно, а на мнѣ не было жилета; я застегнулъ куртку до самой шеи и спряталъ руки въ карманъ. Потомъ я поднялся и пошелъ.
Если бы мнѣ хоть на этотъ разъ; повезло — хоть одинъ разъ. Уже два раза хозяйка глазами напоминала мнѣ о платѣ, и я долженъ былъ ежиться и проходить мимо нея съ смущенной улыбкой. Я не могу больше выносить это; если я встрѣчу въ слѣдующій разъ эти глаза, я откажусь отъ своей комнаты и честно попрошу отложить мнѣ срокъ платежа… Не будетъ же такъ вѣчно продолжаться!
Дойдя до выхода изъ парка, я опять увидѣлъ стараго карлика, котораго я обратилъ въ бѣгство. Таинственная газета лежала раскрытой около него на скамейкѣ; въ ней находились всякаго рода съѣдобныя вещи, которыя онъ теперь уничтожалъ. Я хотѣлъ къ нему подойти и извиниться, попросить прощеніе за мое поведеніе, но меня оттолкнулъ его аппетитъ; его старые пальцы, подобно десяти скрюченнымъ когтямъ, противно вцѣпившіеся въ жирный бутербродъ, вызвали во мнѣ тошноту, и я прошелъ мимо него, не заговоривъ съ нимъ. Онъ меня не узналъ; сухіе, деревянные глаза его пристально смотрѣли на меня, но выраженіе его лица не измѣнилось…
Я продолжалъ свой путь.
По привычкѣ я останавливался передъ каждой вывѣшенной газетой, мимо которой приходилось проходить, чтобы изучать объявленія о жалкихъ должностяхъ, на этотъ разъ я былъ настолько счастливъ, что нашелъ одно объявленіе, которое могло мнѣ пригодиться. Купецъ въ Гренландслертѣ ищетъ человѣка, могущаго по вечерамъ въ теченіе нѣсколькихъ часовъ вести счетоводныя книги. Вознагражденіе по соглашенію. Я записалъ адресъ этого человѣка и началъ про себя умолять Бога объ этомъ мѣстѣ; я попрошу за работу меньше, чѣмъ кто-либо, 50 ёръ это роскошно, а можетъ быть 40 ёръ. Это я предоставлю ему.
Придя домой, я нашелъ на столѣ записку отъ моей хозяйки, въ которой она мнѣ предлагала заплатить за квартиру впередъ или выѣхать какъ можно скорѣе. Я не долженъ сердиться на нее, она вынуждена поступать такъ. Съ почтеніемъ фру Гундерсенъ.
Я написалъ предложеніе своихъ услугъ купцу Кристи въ Гренландлерстъ, № 31, положилъ въ конвертъ и отнесъ внизъ въ почтовый ящикъ на углу; затѣмъ я вернулся въ свою комнату и сѣлъ въ качалку. Становилось все темнѣй и темнѣй. Мнѣ трудно было держаться на ногахъ.
На слѣдующее утро я проснулся очень рано. Было еще совсѣмъ темно, когда я открылъ глаза, и лишь долгое время спустя я услышалъ, какъ часы въ квартирѣ надо мной пробили пять. Я хотѣлъ снова заснуть, но мнѣ не удалось; я становился все бодрѣй, лежалъ и думалъ о тысячѣ разныхъ вещей.
Вдругъ мнѣ приходятъ въ голову нѣсколько хорошихъ фразъ, которыя можно было употребить для какого-нибудь эскиза или фельетона, — очень удачныя выраженія, которыя никогда раньше мнѣ не попадались. Я лежу, повторяю эти слова и нахожу, что они превосходны. Понемножку къ нимъ присоединяются другія; вдругъ я совсѣмъ ободрился, всталъ и хватаюсь за карандашъ и бумагу. Во мнѣ какъ-будто вдругъ открылась какая-то жила, слово слѣдуетъ за словомъ, образуется общая связь, составляется положеніе, сцена слѣдуетъ за сценой, и удивительное чувство овладѣваетъ мною. Я пишу, какъ одержимый духомъ, и заполняю безъ передышки одинъ листъ за другимъ. Мысли такъ нахлынули на меня, что я пропускаю массу подробностей, которыя я не могу достаточно скоро записать, хотя работаю изо всѣхъ силъ. Я весь переполненъ матеріаломъ, и каждое записываемое слово какъ-будто вкладывается мнѣ въ уста.
Долго, очень долго длится это рѣдкое мгновеніе! Пятнадцать, двадцать исписанныхъ листовъ лежатъ у меня на колѣняхъ, когда я, наконецъ. кончилъ и отложилъ въ сторону карандашъ. Если эти бумаги имѣли цѣнность, то я спасенъ! Я соскакиваю съ постели и одѣваюсь. Становится все свѣтлѣе; я могу уже разобрать подпись инспектора внизу у моей двери, а у окна уже такъ свѣтло, что я свободно могу писать. Я тотчасъ же принимаюсь переписывать мои бумаги начисто.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: