Ирвин Уэлш - Эйсид-хаус [сборник litres]

Лицо Бобби оживилось.

– «Ангелы»! – завопил он.

– Да, молодец, так оно и есть. Эл Кеннеди, лучший, черт возьми, питчер, которого я когда-либо видел. Фуи-и! Я помню тот чемпионат, когда мы встречались с «Канзас роялс». Именно Эл Кеннеди вытащил нас. «Роялсовские» хиттеры ловили один мяч за другим. СТРАЙК [25] Страйк – пропущенный мяч в бейсболе. – РАЗ!

– СТРАЙК – ДВА! – радостно и пронзительно крикнул Бобби, копируя своего отца.

– СТРАЙК – ТРИ! – проревел Боб-старший.

– СТРАЙК – ЧЕТЫРЕ! – выкрикнул Бобби, и отец с сыном хлопнули друг друга ладонь в ладонь.

– Я дам тебе четвертый страйк! Ну-ка, малыш, растянем это до седьмой подачи!

Они запели дружным хором:

Боб-старший ощутил прилив сентиментальности. Этот заход с малышом всегда работал.

– Дело сложилось так, сынок, – заговорил он с очень серьезным видом, – что Большой Эл ушел. Подписал контракт с «Кардиналами». Я тоже говорил, что, если бы Большой Эл любил нас, он бы не ушел. Боже, я стал ненавидеть Эла Кеннеди, и каждый раз, когда видел по телевизору, как он играет за «Кардиналов», проклинал его. «Умри, Большой Эл, – кричал я. – Умри, грязный подонок!» Мой папа говорил: «Эй, сынок, не бери в голову». А однажды я по-настоящему обезумел, начал вопить в телевизор, как сильно я ненавижу Большого Эла, но мой старик просто сказал: «Сынок, „ненависть“ – это странное словечко, ты бы с ним поосторожнее»… Несколько дней спустя отец принес мне несколько газетных вырезок. Вот, смотри. Я до сих пор их храню. – И Боб-старший положил их перед сыном. – Я не жду, чтобы ты прочитал их прямо сейчас, родной, но должен сказать тебе, они поведали мне одну очень особенную историю, историю, которую я никогда не забуду. Речь шла о катастрофе школьного автобуса в Сент-Луисе, Миссури. Один маленький мальчик, почему-то так получилось, вытянул самую короткую соломинку во всей этой заварухе. Малыш серьезно пострадал и находился в коме. Выяснилось, что он болел за «Кардиналов» и его героем был не кто иной, как Большой Эл Кеннеди. Как бы там ни было, когда Большой Эл Кеннеди услышал об этом малыше, он прервал свою охотничью поездку в Небраске и поехал обратно в Сент-Луис, чтобы поддержать ребенка. Большой Эл Кеннеди сказал ему: «Послушай, чемпион, когда ты выберешься отсюда, я покажу тебе, как подавать». Понимаешь? Затем случилось что-то невероятное, – мягко и драматично произнес Боб-старший.

Глаза Бобби широко открылись в предвкушении.

– Что? Что, папа?

– Ну, сынок, – продолжил Боб-старший, с трудом сглатывая, и его кадык дернулся. – Этот маленький мальчик открыл глаза. И что-то еще произошло. Угадай что?

– Не знаю, пап, – ответил Бобби-младший.

– Ну, у меня, типа, тоже открылись глаза. Понимаешь, Бобби, о чем я?

– Думаю… – начал недоуменно мальчик.

– Я вот что пытаюсь сказать, сынок: то, что Рико должен был уйти, не означает, что он не думает о нас и не любит нас; просто, возможно, есть кто-то, кто нуждается в нем гораздо больше, чем мы сейчас.

Бобби-младший немного подумал об этом.

– И мы никогда снова не увидим Рико, папа?

– Кто знает, сынок, наверное, увидим, – сказал задумчиво Боб-старший и почувствовал мягкое прикосновение ладони к плечу.

Он оглянулся и увидел широко распахнутые, влажные глаза своей жены.

– Знаешь, Бобби, – заговорила Сара Картрайт, с трудом подавляя эмоции. – Каждый раз, когда ты увидишь кого-то со светом любви в глазах, ты будешь видеть Рико, потому что в одном ты точно можешь быть уверен, милый: если в глазах людей есть любовь, то именно Рико вызвал ее!

Сара поглядела на своего мужа, который широко улыбнулся и обвил рукой ее талию.

Он был на ней уже пять минут, и его внимание начало переключаться на другие вещи. Бри и Ральфи уже должны быть в «Якоре», они записаны на бильярдный турнир. Сегодня вечер с призовыми деньгами. Натягивая ее, он представлял, как шары отскакивают от кончика кия, рикошетируют от борта и мягко закатываются в лузы. Выплеснуть бы в нее свой заряд поскорее.

Тони долбил изо всех сил и чувствовал себя так близко, но одновременно так далеко от этого облегчения. Он потянулся к кофейному столику возле кушетки и взял тлеющую сигарету. Запрокинув голову, глубоко затянулся и подумал о Мадонне, о том, как она выглядела в этом видеоклипе, выпущенном к сборнику ее синглов.

Дело даже не в том, что потрахаться с Мадонной гораздо охуительнее, чем с множеством пезд здесь в округе, а в том, как она одевается. Местные чувихи, чтоб им пусто было, одеваются всегда одинаково; каждый день, каждый чертов день. И как тут возбудишься с кого-то, кто изо дня в день выглядит одинаково? А вот Мадонна, эта пизда, понимает, что надо выглядеть каждый раз иначе, устраивать какое-никакое шоу…

Они были вместе, Мадонна и Энтони Андерсон, слившись телами в мерцающем, чувственном, страстном любовном акте. Неподалеку от них Мэгги Робертсон обеспечивала своему мужчине, Киану Ривзу, самое восхитительное времяпрепровождение, которое голливудской звезде когда-либо выпадало. Он был на грани оргазма, а она, хоть и далеко, совсем далеко от кульминации сама, все же была удовлетворена, даже восхищена тем, что способна доставить такое удовольствие своему мужчине… да, довольно и этого, ведь та толстая шлюха никогда не сможет так его завести…

Затем Киану / Тони увидел лицо, прижатое к оконному стеклу и всматривающееся внутрь – напряженный подбородок и мертвые глаза тайного соглядатая. По мере обмякания пениса Тони эти глаза впервые наполнились страстью.

– ШОН, БРЫСЬ ОТ ОКНА, ГРЯЗНЫЙ СВИНТУС! ТЫ – ПОКОЙНИК, ТВОЮ МАТЬ! ГАРАНТИРОВАНО! ЭТО ГАРАНТИРОВАНО, ТВОЮ МАТЬ, ШОН, МАЛЕНЬКАЯ ПАСКУДА! – орал Тони; его обмякший хуй выскользнул из Мадонны / Мэгги.

Вскочив и натянув джинсы, Тони ринулся на лестницу и помчался в садик за домом, в ярости разыскивая детей.

– Это ужасно. – Мистер К. выключил телевизор. – Они не должны показывать это раньше девяти часов. Давай, малыш, – он поглядел на Бобби, – время ложиться спать.

– Ах, пап, неужели уже пора?

– Да, тебе пора, малыш, – кивнул Боб-старший. – Нам всем пора на боковую!

– Но я хотел посмотреть «Шмурдяцкую семью Робертсонов» [26] Аллюзия на «Швейцарскую семью Робинзонов» (тж. «Швейцарский Робинзон») – опубликованный в 1812 г. роман для детей швейцарского пастора Йоханна Давида Висса, неоднократно экранизированный для кино и телевидения. .