Юрий Рытхэу - Чукотский анекдот

Когда Антонина Тамирак впервые увидела Роберта Карпентера, встретилась с ним взглядом, она вдруг почувствовала внутренний жар. Словно в глубине ее тела зажегся неведомый источник тепла. Такого у нее никогда не было, даже когда впервые выходила замуж, как ей тогда показалось, охваченная неодолимым чувством большой любви. Подарок Роберта заронил тайную, неопределенную надежду, скорее просто мечту: вот приедет к ней этот американец, возьмет за руку и поведет за собой. Куда?

Такие новости необъяснимыми путями сами собой распространяются по Чукотке. Называют это — «торбазное радио». До Антонины Тамирак дошло, что из Гуврэля сегодня должен приплыть на вельботе Роберт Карпентер.

Антонина Тамирак взяла отгул, отдраила комнатку при больничном общежитии, сменила белье на кровати и сама тщательно вымылась в душе. Она не знала, что надеть на себя, пока не остановила свой выбор на цветастой камлейке с широкой красной оторочкой по подолу. Камлейка всегда была торжественным одеянием эскимосских женщин, и Антонина чувствовала, что ни в какой другой одежде она не будет выглядеть нарядной — ни в нейлоновой куртке, ни в кожанке, а тем более в драповом пальто с узкой полоской норкового меха по вороту Чтобы не привлекать внимания и унять нетерпение, Антонина поднялась на холм, где стоял телевизионный ретранслятор, спустилась к морю, вышла на мыс Кытрыткын и долго смотрела на Яндогайский мыс, из-за которого и должен появиться долгожданный вельбот. Солнце стояло над холмами и медленно двигалось на запад, постепенно снижаясь к горизонту.

Глаза цеплялись за каждый проблеск над водой. Несколько раз она принимала за парус белое птичье крыло, а жужжание большого тундрового шмеля за шум мотора.

От мыса Кытрыткын несколько раз прошла по насыпной дороге до причала частных лодок, увертываясь от груженных углем самосвалов: на рейде залива чернел ржавый корпус углевоза «Караганда», баржи возили от него уголь на берег.

Вельбот показался из-за низкого мыса и мучительно долго плыл вдоль берега. Вначале Антонина Тамирак стояла одна, потом к ней присоединились просто любопытные, праздношатающиеся соплеменники, шныряющие по поселку в поисках случайной работы стоимостью ровно в одну бутылку водки. Таких людей в районном центре становилось все больше, они приходили из разоренной, обедневшей тундры, маленьких прибрежных селений. Большинство из них давно потеряли навык к регулярному труду, приученные к тому, что Советская власть не оставит их в беде, не даст умереть с голоду, а уж на бутылку можно и самому заработать.

Вельбот коснулся прибрежной гальки, и вслед за Михаилом Меленским на землю спрыгнул Роберт Карпентер, не сводящий глаз с Антонины. Он так и смотрел на нее, пока пограничники тщательно проверяли его паспорт, задавали ему какие-то вопросы.

Подойдя к Антонине, Роберт нерешительно остановился. Выручила Антонина. Она подала руку и громко сказала:

— С приездом в наш Чукотский район, товарищ Роберт Карпентер!

— Какой он тебе товарищ! — засмеялся Михаил Меленский. — Мистер Карпентер.

— Пусть называет — товарищ , — с улыбкой возразил Карпентер. — Мне так больше нравится. Здравствуй, Антонина. Я очень рад тебя видеть…

— И я, — выдохнула Антонина.

Роберта Карпентера сопровождали в гостиницу Меленский и Франтов. Антонина Тамирак некоторое время шла рядом с гостем, но потом стала отставать, пока не оказалась сзади всех. Уже у порога гостиницы, точнее, обычного жилого дома на улице Дежнева, Антонина остановилась и собралась было уйти, но, оглянувшись, Роберт нашел ее и громко сказал:

— Я хочу, чтобы Антонина пообедала с нами.

В квартире уже был накрыт стол. Франтов, едва скрывая досаду от непредвиденного присутствия лишнего человека, проворчал:

— Ладно, уж раз ты здесь, то будешь хозяйкой…

Несмотря на полное отсутствие продуктов в местных магазинах, стол ломился от деликатесов. На нем стояла миска, наполненная свежезасоленной икрой, на тарелках разложены розовые ломти малосольной нерки, вынутая из банки польская ветчина в подрагивающем желе, перья зеленого лука и салат, явно привезенные из теплицы на Горячих Ключах. Стояла бутылка хорошей водки, бутылка сухого вина, кока-кола и минеральная вода.

— О! — воскликнул Роберт Карпентер. — Я не знал, что вы живете так богато!

— Чукотское гостеприимство! — угодливо произнес Франтов.

— Это даже неудобно! — смутился Роберт. — И очень дорого!

— Ничего, ничего, — подбодрил гостя Михаил Меленский. — Это, так сказать, торжественный обед в честь начала нашего плодотворного содружества.

На горячее была жареная утка с рисом, а на десерт — компот из морошки.

После обеда, отказавшись отдохнуть, Роберт Карпентер попросил Антонину показать районный центр, его достопримечательности.

Понимая, что спорить ни к чему, Франтов строго глянул на Антонину, слегка раскрасневшуюся от выпитого вина:

— Помни: Роберт Карпентер — наш дорогой американский гость.

Антонина Тамирак повела гостя по главной улице, замощенной кое-где раскрошившимся бетоном. Она довольно хорошо знала историю поселка из рассказов своего отчима Василия Ивановича Ямрона, поэтому начала уверенно:

— Когда-то на этой улице стояли в ряд одноэтажные деревянные дома, привезенные сюда в 1932 году. Так начиналась Чукотская культбаза. Идея была — отсюда начать культурное наступление на чукчей и эскимосов.

— Что значит — культурное наступление? Вроде войны?

Антонина засмеялась:

— Поскольку наши народы считались отсталыми и темными, советское правительство сочло нужным в первую очередь насаждать грамоту, шаманов и народных лекарей заменить врачами, привить людям гигиенические навыки…

— Это не так уж плохо!

— Вот здесь стояла школа, рядом интернат, а вон там — больничное здание. Остальные дома — жилье для приехавших русских. На самом краю поселка, за больницей, построили специальный питомник для собак, радиостанцию…

— Дорогая Антонина, — тихо произнес Роберт, осторожно беря под руку девушку. — Я все это читал в книге Тихона Семушкина «Чукотка»…

— Правда?

— Лучше расскажи о себе…

Антонина некоторое время шла молча. Присутствие и явное внимание американского гостя льстили ей и волновали. Она чувствовала себя почти счастливой. Только почему-то было немного боязно.

— А что о себе рассказывать? — протянула она. — Родилась здесь, в Кытрыне. Говорят, мой отец первый эскимосский летчик и поэт Юрий Анок… Но воспитал меня и вырастил очень хороший человек, Василий Иванович Ямрон… Он был родом из Нувукана, закончил Въэнское педагогическое училище.

— Нет, я просил рассказать о себе, — мягко напомнил Роберт.