Даниэль Шпек - Bella Германия

На стене появилась новая надпись: Free your mind [103] Освободи свое сознание ( англ. ). . Джульетта надела платье выше колена с психоделическим узором. Винченцо наблюдал праздник со стороны. В последнее время он стал немногословен и все больше замыкался в себе. Волосы его отросли, он больше не позволял матери их стричь. Когда кто-то из гостей протянул ему бутылку пива, Винченцо взял не сразу. Потом глотнул, разглядывая девичьи ноги, но думал он только о Кармеле и ее маленьких грудках, которые так приятно накрывать ладонями.

Именно он расслышал звонок, встал и пошел к двери. На пороге стоял Энцо – с чемоданом и оранжевым гоночным велосипедом Винченцо.

Мальчик оторопел. В первый момент он перепугался, что отец сейчас все разгромит, но тут заметил, как тот бледен, просто призрак. Сильно похудевший Энцо едва держался на ногах. В запавших, потускневших глазах не было и намека на гнев.

– Я привез тебе велосипед.

Губы у него дрожали. Винченцо не нашелся что ответить.

Поставив чемоданы, Энцо крепко прижал сына к себе. Вдохнув знакомый запах пота, оливкового масла и лосьона для бритья, Винченцо вдруг понял, какой же Энцо маленький и беззащитный. Как брошенный ребенок.

Увидев мужа, Джульетта застыла посредине танца. А Энцо, как был в рабочих башмаках, прошел в центр комнаты. Студенты не замечали его. Только маленькая девочка на руках матери с любопытством уставилась на странного гостя.

Джульетте вдруг сделалось стыдно – за свое не по возрасту игривое платье, за туфли на каблуках, в которых она была выше Энцо. И тут же разозлилась на себя за это.

– Что ты тут делаешь?

Вопрос прозвучал резче, чем она того хотела. Энцо не ответил. Он стоял перед ней, и по его щекам текли слезы. И тут она поняла, что он явился сюда не с попреками, а с тоской и любовью. Но тотчас подавила подступившую волну жалости.

– Выслушай меня, – сказал Энцо, – не прогоняй сразу.

За музыкой никто не слышал его голоса, кроме Джульетты. Та оглянулась на сына, но Винченцо не больше матери понимал, что происходит. Кто-то из гостей в танце толкнул Джульетту, да так, что она чуть не упала.

– Я не могу без тебя, – продолжал Энцо. – Давай попробуем еще раз – ты, я и Винче…

– Энцо, я не вернусь.

– Но как ты одна поставишь его на ноги?

Джульетта отвернулась, оглядела толпу студентов и уставилась в окно. Винченцо проследил за ее взглядом. Энцо взял жену под локоть, но та отстранилась.

– Я прекрасно справляюсь, я работаю! Здесь я могу свободно дышать, понимаешь?

Энцо утер вспотевший лоб.

– В Италии будет то же самое, обещаю. Там все меняется. И студенты там такие же – нет для них ничего святого.

– Италия никогда не изменится, – возразила Джульетта. – Для этого она слишком стара… Сначала итальянские студенты выходят на площадь в поддержку Хо Ши Мина, а потом возвращаются домой и говорят: «Мама, положи пасты».

– Немцы не такие, ты полагаешь?

– Я не такая! Я приехала в новую страну за новой жизнью, Энцо… В страну, которая действительно устремлена в новое.

Энцо оглянулся на Винченцо, который стоял среди танцующих девочек.

– В таком случае я перееду к тебе. Я тоже начну новую жизнь.

Джульетта опешила:

– Что?

– Я не могу без тебя, Джульетта. И без сына. Моя жизнь развалилась. Вы единственное, что у меня есть, и я всегда буду вас защищать.

Джульетта ощутила, как ослабели ноги.

– Нет, – сказала она. – Кто будет заботиться о маме?

– Ты меня спрашиваешь? – возвысил голос Энцо. – Это же твоя мать.

На его возмущенный возглас отозвалась маленькая девочка, спросившая, а как зовут дядю. Винченцо подхватил ее на руки и отошел в сторону.

– Я люблю тебя такой, какая ты есть, – сказал Энцо. – Я всегда восхищался твоим характером и талантом. Занимайся чем хочешь. Теперь мой черед ломать себя.

Джульетта молчала, едва сдерживая слезы.

Тут их наконец заметил Роланд.

– Все в порядке?

Он подозрительно смотрел на Энцо. Джульетта кивнула. Роланд отступил.

– У тебя кто-то есть? – спросил Энцо.

Джульетта покачала головой. Подбирая слова, Энцо даже зажмурился:

– Это… как болезнь, понимаешь? Ревность… я ничего не могу с собой поделать.

Он взял ее руку, поцеловал. Джульетта почти физически ощущала его стыд.

– Ты и в самом деле изменилась. В твоих глазах жизнь… Я все сделаю, чтобы этот огонь не погас.

Джульетта отвернулась. Не желала показывать Энцо слез, которые так и не смогла сдержать.

Винченцо видел, как его родители вышли из гостиной, оставив чемодан Энцо посреди комнаты. Малышка было кинулась следом, но Винченцо поймал ее, отнес к ее матери, уложил на матрас, укрыл одеялом. Потом вернулся в коридор, подошел к закрытой двери их комнаты, не зная, что делать. Из уборной вышел незнакомый парень, предложил косячок. Винченцо взял.

Лишь около полуночи Энцо вернулся за чемоданом – пробрался к нему через гостиную, осторожно перешагивая спящих, стараясь не наступить на переполненные пепельницы, не споткнуться о пивные бутылки. Пластинка все крутилась, издавая шипение. Послышался женский стон. Энцо огляделся, увидел сына, – тот спал, свернувшись калачиком между телами. Энцо взял его на руки и отнес в комнату.

Энцо остался. Винченцо не знал, как к этому относиться. Отец был непривычно ласков, баловал маленькими подарками и возился с его оранжевым велосипедом. Джульетта и Джованни смотрели в окно, как отец и сын, оба в теплых пальто, по очереди катаются на велосипеде по мокрой жухлой листве. Джульетта озабоченно покачала головой:

– Беда в том, что я не уверена в себе.

– О чем ты? – не понял Джованни.

– Даже не знаю, смогу ли дать ему то, чего он заслуживает.

– Ты говорила с ним?

– Да. Энцо сказал, что его любви хватит на двоих. – Ее глаза наполнились слезами.

– Ты не можешь знать, как все сложится, Джульетта. Мы давно уже не дети. По-моему, мы слишком много слушали Адриано Челентано… Не стоит ждать от любви так много.

Джованни усмехнулся. Джульетта поняла, о чем он. В комнату ворвался холодной ветерок. Энцо в дверях потирал замерзшие руки.

– Джованни, поможешь мне найти работу?

Они отправились на Центральный вокзал. Джованни не спускался в бункер со дня своего первого приезда в Мюнхен. Но здесь мало что поменялось за минувшие годы. Разве что нынешние «гости» говорили на других языках. Итальянцев почти не было. Теперь рабочую силу поставляли североафриканские пустыни и просторы Анатолии. Пробираясь с Энцо к стойке администратора, Джованни улавливал знакомые арабские и турецкие слова, которые часто слышал на рынке.

– Дай ему паспорт, Энцо.

И пока немец в широком галстуке и роговых очках изучал документы Энцо, Джованни разъяснял ему, что новый соискатель не какой-нибудь малограмотный бродяга, а квалифицированный механик, много лет монтировавший лучшие автомобили в мире.