Павел Иевлев - Город людей

— Они на нас напали! — настаивал сторонник простых ответов.

— Когда на нас нападают, мы должны защищаться, — согласился я. — Но пока мы не понимаем, что напавшему надо — война не закончится…

Борух, ожидавший меня за дверью аудитории, оценил мои потуги скромно:

— Опять пораженческая пропаганда?

— Отчего же пораженческая?

— Потому что, когда война началась, рефлексировать поздно. Теперь все должно быть просто: они — плохие, мы — хорошие, убей врага, спаси Родину. Остальное — интеллигентские сопли, вредные и ненужные. За такое в штрафбат надо посылать. В целях коррекции мировоззрения в сторону окопной правды.

Я пожал плечами — не всегда могу понять, где у майора заканчивается армейский юмор и начинается военный психоз.

— Не строй планы на вечер, — добавил он. — Наш выход.

— Куда?

— Куда пошлют, как обычно. Твоя бывшая как раз с Председателем на сей счет собачится. Весь стол слюнями забрызгали.

— Чего-то ты сегодня злой какой-то… — заметил я. — Случилось чего?

— Не видел ты меня злым, — сердито буркнул Борух.

Ну, не хочет говорить — и не надо. Дядька взрослый, сам разберется.

С Ольгой и Андреем встретились в парке. Она была сердита, он чем-то крайне недоволен, и все пытались сделать вид, что это не так.

— Ждать, пока нам сделают персональный транспорт, некогда, — сходу рубанула Ольга. — Цех номер один загружен, и всё такое важное, что ради нас не подвинется.

Ага, вот из-за чего она бесится. Не удалось, значит, нагнуть Председателя.

— Нас забросят на «Тачанке», мимо реперной сети, напрямую.

Андрея аж перекосило. Ну, с этим тоже понятно — у него с экипажем тамошним какие-то давние терки. Я не вникал, но краем уха слышал. Не любят они его, вишь ты. Небось, есть за что. Да и вообще — кто его любит? Уж точно не я.

— Так мы обойдем те точки, которые контролируют агрессоры, и окажемся в нужном секторе. Дальше — своим ходом, а обратно нас снова подберут.

— А можно узнать, что мы собираемся делать в этом «нужном секторе»? — спросил я без особой надежды. — И где он?

— Нет! — предсказуемо ответила Ольга. — Я уверена, что у нас «сквозит». В Коммуне точно есть их крот.

— Но не среди нас же! — возмутился Андрей.

— Что знают двое — знает и свинья, — отрезала она.

«Тачанкой» среди операторов и прочих посвященных в операции внешней разведки называли загадочный электромобиль, который Матвеев оборудовал пустотными резонаторами. Теперь я знаю, откуда он их отковырял, но это не делает ситуацию более ясной. Потому что я понятия не имею, откуда они взялись там и вообще, что это за место. Это, впрочем, не помешало нам пойти по его стопам, открутив еще один комплект, который нам теперь должны установить на какой-то транспорт. Будет «Тачанка-2», наша личная, но не прямо сейчас, потому что какой-то цех номер один — кстати, что это? — занят чем-то очень важным. Интересно, чем… Зато потом, надо полагать, мы будем, как настоящие чапаевцы. Или махновцы? Отвратительное чувство, что в этой ситуации я не понимаю куда больше, чем стоило бы.

Выход был через два часа, я успел только поесть и переодеться. Когда пришел на точку сбора, «Тачанка» уже стояла, и сидевший там человек неприятно смотрел на мрачного Андрея.

— И почему я опять должен тащить с собой это говно? — спросил он Ольгу. — У нас Маринка за штурмана натаскалась, он больше не нужен.

— Потому что есть такое слово: «надо»!

— Не боишься, что я выпихну его на Дорогу, отъеду и посмотрю, как этого говнюка сожрет Холод?

— Мак, отставь этого козла, — сидящая рядом с ним девушка положила ему руку на плечо. — Если бы он стоил того, чтобы марать руки, я бы давно сама его прикончила. Может, еще и…

— Слышишь, Коллекционер? — обратилась она к Андрею. — Я не Криспи, я ничего не прощаю. Ты не всегда будешь нужен Ольге, помни это!

— Запомню, не сомневайся, — буркнул проводник. — У меня тоже память хорошая.

Двое на «Тачанке» многозначительно переглянулись, и я в очередной раз подивился, как ловко Андрей умеет заводить себе врагов. Как жив-то до сих пор?

«Тачанка», на которой мне довелось как-то прокатиться, с тех пор сильно изменилась. Из открытой всем ветрам вездеходной тележки она превратилась в натуральный гантрак: борта нарощены бронещитами с откидными лючками бойниц, лобовик толщиной с ладонь, вместо потрепанного тента — крыша с пулеметной точкой. Чего не добавилось, так это комфорта. Наоборот — из-за кое-как встроенного в центр поворотного гнезда пулеметчика внутри стало очень тесно. Меня усадили за руль, сказав: «Езжай прямо, держи скорость, тут и дурак справится». Ну, раз и дурак… Слева от центрального водительского места уселась девушка Марина, которая была за штурмана-оператора, а справа — тот злой на Андрея мужик, которого все почему-то звали «Македонец». Что-то я такое про него слышал… не помню, что. Борух, кряхтя, с трудом влез на тесное место пулеметчика, Ольга с Андреем уселись сзади, пассажирами.

— Давай, Марин, как я тебе объясняла, — сказала Ольга. — Ты должна помнить это место.

Ей, значит, объясняла… А нам, значит, нет. Ну ладно.

— Да уж, такое не забывается, — нервно хмыкнула девушка. — Уверена, что вам туда надо?

— Уверена.

Надо же, она уверена. А я, вот, нет. Но кто ж меня спрашивает-то?

— Как там тебя, Артем? Давай, поехали, — снисходительно сказал мне Македонец.

— Куда?

— Прямо, по дорожке, а там увидишь…

Я нажал на правую педаль, машина медленно и почти беззвучно покатилась, с трудом набирая скорость — видимо, динамика разгона тут была не в приоритете. Еще бы, столько брони навешать… Дорожка начала терять четкость, и я чуть было не потянулся протереть бронированный лобовик, но вспомнил, что это просто визуальный эффект. Мы выезжали в странное межсрезовое пространство, для нас имеющее форму дороги. На самом деле, если верить профессору Воронцову, это просто причуды нашего восприятия, никакой дороги там нет. Но, с другой стороны, если верить Матвееву, недавно обретенные записи которого цитировала мне Ольга, наше восприятие — и есть мироформирующая сила. Как это между собой сочетается — спросите у кого-нибудь умнее меня. Я лучше рулить буду, раз с этим «и дурак справится».

И нет, я не обиделся.

К моему удивлению, Марина не использовала планшет для навигации.

— А как ты ориентируешься тут? — спросил я девушку. — Я как-то раз проехался, но даже с планшетом было очень сложно…

— Потому и сложно, что с планшетом… — ответила она неохотно.

— Марин, расскажи, — сказала сзади Ольга. — Ему можно.

Ну, спасибо, блин. Польщен доверием. Интересно, это в расчете на то, что я буду штурманом на новой машине, или чтобы Андрей послушал? Если бы она попросила рассказать непосредственно ему, небось, Марина бы ее, при всем уважении, послала подальше…